Поцелуй для истинного. Расколдовать дракона (СИ)

Кстати, что было у вас в коридорах, Дааль?

— Ничего. Тупик. Я вышел из него, но забрёл в ещё один тупик. Каждая попытка вернуться обратно заканчивалась глухой стеной в конце коридора… Довольно быстро я сообразил, что это ловушка, и мне придётся схитрить, чтобы из неё выбраться. Ваши крики я услышал, уже когда решил свою задачу.

— И то хорошо, — вмешалась я в разговор, отчищая свой талисман от паутины, — мы-то с Дэйном в решении задач не мастера.

— Я так и понял, — безмятежным тоном откликнулся Хэг-Дааль, — когда Дэйнхар проиграл мне, едва вспомнившему, что такое правила тейрока… Жаль, что вы человек, Роника, я бы вас научил. Жаль…

Он вдруг запнулся и умолк. Мы шагнули за поворот и увидели дверь — совершенно белую, словно из мрамора, и нам всем, наверное, пришла в головы одна и та же мысль: «А если это дверь, ведущая в библиотеку?»

К счастью, на ней не оказалось магической защиты. К счастью, или же это был недобрый знак, мы не сразу поняли. Нас вело возбуждение и нетерпение, но, едва мы оказались за белой дверью, как все чувства сменились разочарованием и досадой.

Здесь было пусто. Совершенно безликая комната, где стояла непроницаемая тишина. Я прошлась туда и сюда, постучала по серому камню стены, сказала вслух пару слов. Они как будто падали в пустоту, из которой была соткана эта комната.

— Уходим? — Дэйн шагнул обратно к порогу, но тут же замер. Я хотела спросить, в чём дело, когда почувствовала это сама. Давящее, страшное чувство… потери.

Эта комната не была пустой — похоже, её наполняли чувства, и чувства такие, каких я хотела бы никогда, никогда больше не испытывать.

XIX

Я стояла в пустой комнате и заново переживала смерть тётушки Минны. Мне чудилось, я сижу у её кровати, смотрю, как прерывисто и с трудом тётушка дышит, и понимаю: всё скоро закончится. Она больше не будет заботиться обо мне, заваривать чаи из трав, ворчать, наставлять, сжимая мою руку в сухой ладошке… Слёзы жгут глаза, но никак не прольются, и внутри это страшное чувство, как будто пустота разрастается и захватывает всё сердце целиком…

— Роника! — Дэйн обнял меня, и я вздрогнула, очнулась, поняв, что у меня из глаз всё-таки потекли слёзы. Шмыгая носом, прижалась к груди моего дракона и прошептала:

— Тётушка Минна… Она умерла.

— Как и мой отец, — с каменным лицом ответил Дэйн. Он не плакал, но во взгляде его застыла боль, и я подумала, как же много, наверное, скрытой любви к отцу, перемешанной с обидой, было в нём.

— И ты, — я чуть не задохнулась от новой муки, вспомнив храм и бесчувственное тело Дэйна на алтаре Фэлани, — я могла потерять тебя по своей вине!"

"Передо мной распахнулась чёрная бездна, в которой исчезало всё: Дэйн, наша любовь, Замок-Артефакт. И меркло солнце…

— Роника! Мы не потеряем друг друга, — Дэйн сжал моё лицо в ладонях.