Райская птичка

"

"До сих пор помнила ту ночь, полную необузданных ласк и утро – сонное, когда первые лучи солнца, пробиваясь сквозь неплотно задёрнутые шторы, пересекали кровать и его спину яркой полосой. Подавив желание подойти, провести ладонью по выпуклым мышцам сильного тела и зарыться руками в волосы, она, передвигаясь как можно тише, продолжила собирать разбросанную по всему номеру одежду. Не хотела разбудить его, намереваясь уйти не прощаясь. В этом не было необходимости - они получили друг от друга то, что хотели и даже больше. Энджел на цыпочках прошла в ванную и тихонько прикрыла за собой дверь. Спешно натянув одежду, она собралась покинуть номер, но в дверях спальни остановилась и бросила на распластавшегося мужчину последний взгляд: он лежал на животе, чёрные волосы рассыпались по плечам. В гостиной она подобрала туфли и вышла из номера, надев их только за дверью, чтобы не цокнуть каблуком, выдав себя. Почти бегом пронеслась по коридору и нажала кнопку лифта, моля, чтобы тот приехал быстрее, но он как назло тащился с самого низа, а номер, судя по виду из окна, находился на одном из последних этажей. Как только двери бесшумно открылись, заскочила внутрь и свободно вздохнула. С утра всё произошедшее не казалось таким уж правильным как вчера, тем более голова раскалывалась от выпитого накануне спиртного. Хотя говорить, что жалеет обо всём, не могла тоже, слишком хорошо всё было. Так хорошо, что показалось, будто уходя, оставила там частичку себя. И уж никак не ожидала, что увидит своего «любовника» так скоро и при таких обстоятельствах…

- Ну, вот мы и познакомились, Райская Птичка, - приблизившись, проговорил он, вырывая её из короткого погружения в недавнее прошлое.

«Данте Конти де Лука Коста» - всплыли в памяти имя на страницах контракта и собственные размышления по этому поводу. И сейчас Энджел по выражению его лица могла сказать, что он-то ей точно устроит тот самый «ад»

Её больное оцепенение начало спадать, и реальность происходящего ударила с новой силой, выбивая из колеи. А она только-только в неё вошла, проведя дома безвылазно почти неделю, размышляя о прошлом и строя планы на будущее. И в данную минуту собственные перспективы не выглядели такими уж радостными.

После своего приветствия Данте не проронил ни слова, а стоял, упрямо впиваясь в неё взглядом и, надо полагать, для него их встреча тоже не совсем приятна. И хотя своё настроение он выразил лишь только ироничной ухмылкой, Энджел остро чувствовала его недовольство. Оно нахлынуло волной, едва он оказался достаточно близко. Неловкость ситуации ввела её в ступор, и она никак не могла заставить себя смотреть ему в глаза. Он же, как видно, отнюдь не испытывал такого противоречия, потому он не отказывал себе в удовольствии рассмотреть её.