Раскалённый капкан. Ставка на выбывание

Вернее, на один главный вопрос: есть ли у них будущее?

От этого на душе стало совсем горько: вдруг Юдин сказал правду? Но сердце твердило другое, и на этот раз она своему сердцу поверила.

Вернулась домой, несмотря на то, что была возможность скрыться еще до приезда Романа.

Под взглядом будущего мужа слезы словно растаяли, и Маша не смогла больше держаться отстраненно: заплакала.

— Он мне наговорил о тебе столько гадостей. Столько страшных вещей…

— Я знаю, — кивнул, испытывая странное для самого себя чувство, потому что почти забытое: нерешительность.

С чего начинать? Какие слова найти? Нужные и понятные, не скатываясь в эмоции. Что казалось уже невозможным: хладнокровие постепенно отступало перед черной яростью. И где-то внутри чувствовалось знакомое колючее бессилие. Едкое, отнимающее дыхание.

Вздохнул, набираясь кислорода, которого стало не хватать.

— Я знаю, что он тебе сказал. Про приступы шизофрении. Про психозы и агрессию. Да?

Она медленно опустила подбородок, кивая.

— Он сказал… что нам с тобой нельзя иметь детей… что ты опасен… скажи, что из этого правда? — еле выговорила и положила руку на живот.

Юдин много чего сказал, но все сложные слова и термины вылетели из головы. Теперь радовалась, что память у нее стала такая короткая.

— У меня были приступы. Галлюцинации. Всё как положено. Звуки, изображения, которые казались реальными. Резкие перепады настроения и агрессия. Раздвоение личности, когда видишь себя со стороны словно другого человека. Незабываемое ощущение, скажу я тебе, будто наяву твоя душа отделяется от тела, — мрачно усмехнулся, на глазах переменившись. Стал далеким и чужим. Но спокойным. Даже равнодушным.

Хорошо это или плохо, Маша еще не решила. Сидела замерев. Побледнела вся и судорожно сцепила на коленях пальцы.

Виталий прекрасно видел ее состояние, чувствовал нервозность, но найти каких-то других слов, чтобы успокоить, не мог. Не находились они.

Теплоты внутри не было, чтобы сейчас Машку согреть. Старался говорить спокойно, чтобы не пугать. Но она хотела правду, а такую правду вряд ли можно сказать с улыбкой на лице и горячей радостью.

— Продолжай, — прошептала, когда он замолчал.

— Не боишься?

— Нет, — покачала головой, хотя боялась."

"— Самое главное, ты понимаешь, что всё это глюк, но не можешь от него избавиться. Не можешь собой управлять. Не знаешь, как с этим бороться. Не можешь с этим бороться. Просто ждешь, когда закончится. Знаешь, когда начинается, и ждешь, когда закончится… — тихо говорил, глядя Марию. — Всё, что тебе сказал Юдин, правда. Но есть одно большое «но». Я был адекватен и психически здоров. Мои приступы — это не следствие какой-то болезни. Это воздействие психотропных, которые мне подсыпали в еду. Я, разумеется, об этом не знал.