Раскалённый капкан. Ставка на выбывание

Юдин крупно просчитался, когда решил, что признание меня невменяемым позволит ему хоть как-то управлять моим состоянием. Весь мой капитал пропущен через многоуровневую систему трастовых фондов. Но Станислав Игоревич этого не знал. Чтобы добраться до этих денег, нужно завалить человек сто пятьдесят, включая меня, и нарушать юрисдикцию как минимум пяти стран. И то не факт, что состояние отгребешь. В лучшем случае оно останется лежать на счетах мертвым грузом. А в худшем — его отожмет государство. Последнее невыгодно даже моим врагам.

Если «Гросс» отойдет государству, то в наших бизнес-структурах начнется нехилый передел. Это никому не нужно. Олигархия не хочет терять своих позиций. Сейчас мы используем государственную власть в своих интересах. Вот ты, Машенька, выращиваешь цветы. А я выращиваю людей.

Адвокатов, юристов, судей, депутатов… Могу вложить в человека деньги, поднять его по карьерной лестнице до нужного уровня и ввести в нужную мне структуру, где он пожизненно будет защищать мои интересы. Я не даю взяток, не угрожаю, я плачу людям зарплату, и они работают на меня там, где мне это нужно.

— Как же тебя отпустили? Как ты оттуда выбрался?

— Не очень легко управлять такой корпорацией, как «Гросс». Вдвойне тяжелей, когда она тебе не принадлежит. Юдин переоценил свои возможности, в компании возникли проблемы. Нужно было вывести из моего фонда очень крупную сумму и ввести ее в «Гросс». Но траст именной. Распоряжаться деньгами могу только я. Мое имя, моя подпись, и никаких других случаев. Юдин быстро понял, что я нужен ему вменяемым, и вытащил меня. Изображал желание помочь, заботу и переживание. Говорил, что всё было только для моей пользы.

— Ничего себе польза…

— Я согласился перекинуть деньги с одним условием.

— С каким?"

"— Потребовал, чтобы меня ввели в совет директоров. Нужно было как-то обезопасить себя.

— Он согласился?

— У него не было выбора. И времени, чтобы изыскивать средства из какого-то другого источника, слишком большая нужна была сумма. Или я в совете, или «Гросс» не получает ни копейки, а Юдин получает крупные неприятности.

— А что потом?

— А потом главной моей задачей стало определить, кто мне друг, а кто враг. Юдин ввел меня в совет. Думал, на три дня. Конечно, числился я там номинально и много лет не принимал в работе никакого участия, но своего добился. Пресса зашумела. Новость о том, что Бажин-младший в восемнадцать лет вошел в наблюдательный совет корпорации, прогремела на всех углах. До этого Юдин пытался меня изолировать, а тут внимание плотно сосредоточилось на моей персоне, и это связало ему руки.

— Как ты мог общаться с ним после всего этого?

— Нужно было.