Рябиновый мед. Августина

И вот сейчас маленький кусочек свинца в один миг сделает с ней то, чего не смогла холера, с чем не справился тиф. Из-за чего? Ради чего? Неужели это возможно?

Надя плакала, парни сзади тихо ругались. Ася молилась.

Их привели в небольшой распадок между лесом и селом. Бандиты спешились. Пленным велено было отойти друг от друга и встать в одну линию.

— Шо ж мы и баб одним разом, чи шо? — спросил молодой бандит, сальным взглядом скользя по Асе и Наде. — Мобуть, попользуемось?

— Бабы, сюда, — согласился другой и приказал отойти. Женщины не двинулись с места.

«Лучше пусть сразу убивает», — подумала Ася.

— Не слыхали? — грозно повторил первый и замахнулся шашкой. Она просвистела над Асиной головой.

В этот миг Надя вскрикнула, выдернула руку и побежала к лесу. Всадники не торопились. Дали ей отбежать, затем молодой пришпорил коня, тот рванул и в два счета настиг беглянку. Парень спрыгнул, нагнал девушку, повалил в траву. Надя закричала.

Тем временем со стороны леса показалась новая группа всадников. Одетые столь же разномастно и пестро, как и их предшественники, они, пригнувшись, рысью летели к селу.

Бандиты и пленники молча смотрели в их сторону.

 — Махновцы, чи шо? — неуверенно пробормотал один из бандитов.

Остальные, не дожидаясь подтверждения его предположению, вскочили в седла и ударили коней. Но было поздно — махновцы, или кто они были на самом деле, — уже увидели соперников, изменили направление и летели теперь прямо на них. Парень, гнавшийся за Надей, вскочил в седло, направил коня к лесу, но не успел уйти — пуля настигла его сразу же. Пленники смотрели, как противники сцепились в схватке. Шашки сверкали, кровь брызгала, стоял мат.

Но численный перевес был на стороне махновцев, и те, расправившись с небольшим отрядом зеленых, поспешили в село.

— Тикай, хлопцы! — крикнул кто-то из арестованных. Повторять не пришлось. Пленники побежали к лесу. Страх и надежда подгоняли эту кучку людей, только что побывавших в руках смерти. Ася бежала среди них, падая, поднимаясь, цепляясь носками туфель за кочки и корни деревьев. Надя снова была рядом с ней, они поддерживали друг друга, и, когда пробирались сквозь сучья и заросли орешника, Надя что-то без устали говорила по-украински, но Ася ее плохо понимала.

В этих самых зарослях орешника они просидели до темноты, ловя отдаленные звуки пальбы. К вечеру пальба стихла, и на землю опустилась беззвучная, мягкая украинская ночь. Беглецы устроились кто как мог. Ася и Надя улеглись под деревом на кучу нападавших орехов. Но спать было невозможно — земля была холодной, зуб на зуб не попадал. Когда ночь начала редеть, со стороны села вновь послышалась стрельба. Палили долго. Потом все стихло. Сквозь ветви орешника можно было разглядеть холм на краю села и верхушку колокольни.