Рябиновый мед. Августина

— Ася, я тебя прошу, ты сегодня никуда не ходи, — попросил он, не глядя на нее. — Я Федулова пришлю, пусть он крыльцо поправит.

— Что случилось, Алешка?

— И дети тоже. Пусть дома посидят. Обещаешь?

— Ты скажешь, что стряслось?

— Ничего, кроме того, что я уже сказал: поймали одного из командиров Исламбека, и он этого так не оставит.

— Ну ладно. — Ася задумчиво смотрела вслед мужу, когда он оседлал лошадь и рысью поскакал по узкой улочке в сторону городских ворот.

Спустя неделю Бухару облетела новость — в военной части в красном уголке состоится открытый суд над преступником Муллой-Рахмудом.

Зульфия собралась пойти, позвала Асю. Вознесенский не велел ей носа высовывать из дома, но разве она пленница? Все пойдут на суд, а она должна сидеть дома?

Сколько раз приходилось слышать о злодеяниях и коварстве Муллы-Рахмуда, и вот представился случай увидеть его воочию.

Когда Ася и Зульфия подходили к воинской части, со всех сторон туда стекались людские ручейки. Шли женщины, мужчины, старики. Битком набит был красноармейский клуб — сидели на полу, в проходах, возле самой сцены.

Выступил командир.

Говорил весомо, словно кирпичи складывал на грубо сколоченный стол.

— Двадцати трех лет от роду вступил Мулла-Рахмуд в басмаческую шайку. Был простым джигитом у Исламбека. Ему хотелось стать курбаши (так называют басмачи своих командиров). Но для этого нужно было отличиться."

"«Войди в доверие к красным, убей их командира, а голову принеси мне в знак доказательства, и тогда я сделаю тебя курбаши», — сказал ему Исламбек. Отличавшийся храбростью и хитростью, Мулла-Рахмуд послушался своего повелителя и сдался в плен, убил командира таджикского добровольческого отряда, захватил семь винтовок с патронами и ушел в банду.

За этот подвиг Исламбек назначил его курбаши. Мулла-Рахмуд действовал беспощадно — убивал сочувствующих Советской власти дехкан, советских работников. И вот он предстал перед справедливым судом Советской республики!

Красноармейцы ввели подсудимого. По рядам раздался легкий ропот. Мулла-Рахмуд выглядел совсем молодым. У него был взгляд хищной птицы — ни тени раскаяния, ни грамма неуверенности или смущения. Он смотрел прямо перед собой. Вошел Вознесенский и начал приглашать свидетелей.

Ася спряталась за Зульфию, что, впрочем, было излишней мерой предосторожности — в зале было столько народу, что вряд ли муж различил бы ее в сумятице лиц.

Один за другим выступали свидетели. Молодой узбекский парень рассказал, как Мулла-Рахмуд зарубил его отца и расправился с матерью, которая и теперь лежит в постели.

Особенно Асю поразило выступление старой восточной женщины. Она принесла с собой чалму и шапку своего сына и рассказала суду, как тот был убит.