Роскошная хищница, или Сожженные мосты

– Что за эротическая фантазия? – удивился Хохол.

– Нет, просто ты сейчас меня как ребенка: ручки помоем, кушать пойдем, за папу, за маму! – засмеялась Коваль, и он тоже улыбнулся:

– Ну и что? Может, мне приятно за тобой ухаживать. У меня ведь и нет никого, кроме тебя и сына.

– А баба Настя?

– Это другое. Кстати, надо бы смотаться к ней в выходные, проведать. – Женька усадил ее за стол, поставил приборы, вынул из холодильника блюдо с роллами и салат. – Суп же ты не будешь?

– Не хочу. А сок есть какой-нибудь?

– Только гранатовый.

Марина поморщилась: резкий вкус гранатового сока отбивал все ощущения после роллов, и она предпочитала его не пить, но Женька настаивал, говоря, что с ее бледным видом нужно делать это постоянно.

Приходилось подчиняться и выпивать стакан залпом – иначе не выходило, организм отказывался принимать сей полезный продукт. Рука вдруг дрогнула, и несколько капель ярко– красной жидкости потекли по подбородку.

– Как кровь, – пробормотал Женька, протягивая салфетку.

– Страшно?

– Нет. Даже красиво. Тебе, Маринка, все идет, даже то, что другим хуже ножа.

Почему ты у меня такая? – Женька осторожно убрал челку с ее лба, пробежал пальцами по щеке.

– Какая? – она перехватила его руку, сплела свои пальцы и его, вонзив длинные ногти в тыльную сторону, прямо в синюю пантеру.

– Моя. Ведь ты моя, Коваль? – он требовательно взглянул ей в глаза.

– Теперь, видимо, да, – вздохнула она, пытаясь освободить руку, но Женька не дал.

– Почему – видимо?

– Жень, я только сейчас начинаю осознавать, что Егора нет больше, – призналась Марина тихо, глядя на стол перед собой. – И что уже никогда не будет, что не произойдет как тогда, на Кипре, помнишь? Он не воскреснет уже, пусть и с другим лицом, с другим именем.

Я все отдала бы за это, Женька... за то, чтобы он был жив... Я знаю, тебе неприятно это слышать, но это правда, никуда от нее не денешься.

Хохол молча сгреб ее в охапку и понес в спальню, опустил на кровать и сам лег рядом, обняв:

– Котенок, я ж не дурак, я все понимаю, – сказал он абсолютно спокойно и не зло. – Он был твоим мужем, он любил тебя так, как мне вряд ли суметь. Но я и не пытаюсь заменить тебе его, я хочу быть самим собой, хочу быть нужным тебе таким, как есть.

Марина прижалась к его боку, спрятав лицо где-то под мышкой. Он все правильно сказал, она и сама это знала, и ей было жаль Хохла: неглупый мужик, он прекрасно понимал, что никому в мире не под силу заменить Коваль погибшего Егора. Подсознательно она всегда стремилась найти себе мужчину, способного заменить отца, которого у нее не было, и Егор, будучи старше на четырнадцать лет, справлялся с этим блестяще.