Секретарь старшего принца 8

Соль и терпкая сладость смешиваются, текущая в рот жидкость не позволяет разрыдаться, она подавляет слёзы, разливает по телу жар слабости. Но слёзы-то подавляет!

Опустевшую бутылку я роняю на осколки предыдущей и наполовину разворачиваюсь, прижимаюсь к груди Элора, чтобы он не видел моих слёз. Никто не видел. Сама видеть не желаю!

Золотые крылья окутывают меня теплом, пряча от света магических сфер, заглушая звуки.

Элор подтягивает мои колени к себе, помогает устроиться удобнее.

— Ри, у нас всё получится, — он гладит меня по голове, спине. — И с Неспящими мы справимся, и жизнь наладим, и доверять друг другу научимся.

Не плакать, не рыдать, дышать ровно!

— Только с Неспящими надо поторопиться, — продолжает увещевать Элор. — А всё остальное можно налаживать неспешно, так, как нам будет удобно. Мы же живы, здоровы, у нас много лет впереди, и если сейчас что-то не получается так, как нам хочется, это же не повод отчаиваться. Совершенно не повод! Так ведь, Ри?

— Не повод, — шепчу я, стараясь сдержать слёзы, сдержать крик.

— Мы много чего хотим друг от друга, а не получая — разочаровываемся. В этом беда. В том, что мы остро воспринимаем эту невозможность сделать так, чтобы хорошо всё было сразу. Нам больно из-за того, что наши представления друг о друге не соответствуют действительности, и с этим можно справиться только одним способом: принять это. Но на это нужно время, просто время. И слова. Откровенные слова. — Элор тяжело вздыхает. Его сердце бьётся очень часто, как и моё. — И говорить откровенно тоже нужна привычка. А привычки формируются со временем. Какой вывод из этого можно сделать?.

— Нам нужно время, — выдавливаю я. — И говорить друг с другом.

— Вот именно. А если получается не сразу, не так, как нам хочется, что надо делать?

Он ждёт ответа. А я невольно шмыгаю носом, после чего пытаюсь поспешностью избавиться от неловкости из-за этого звука:

— Попытаться принять это спокойно.

— Просто не огорчаться слишком сильно. Мы же живые, Ри, для нас нормально чувствовать, а не находиться в постоянном покое. Естественно огорчаться, обижаться, испытывать боль, но не надо на ней концентрироваться, не надо её пестовать, не надо возводить её в абсолют, ведь есть множество других куда более приятных чувств.

Не так, всё должно быть совсем не так! Он говорит ужасные вещи: спокойствие должно быть всегда, нельзя позволять эмоциям брать верх даже самую малость.

Но Элор свободно их переживает.

Дарион свободно их переживал, фонтанировал ими.

И они оба явно переносят всё легче, чем я.

Как так? Почему? Они сильнее?

— Ри, что ты сейчас хочешь? — мягко спрашивает Элор, но в его голосе до сих пор звенят болезненные нотки.