Секретарь старшего принца 8

Стремительно ныряю чуть глубже, чтобы изменить воспоминание о цвете моих волос. Потом — подправить его мысли о том, кто же эта загадочная незнакомка. Сделанный по крою платья вывод о моей принадлежности к драконам убираю. Предположение о принадлежности к серебряным по цвету волос тоже убираю. Скольжу по воспоминаниям дальше: напившись, человек выходит в уборную — и почти сталкивается с Дарионом.

Распахнув глаза, я впиваюсь в камзол Элора. Моё тело наряжено, как струна, дыхание перехватывает. Но, несмотря на бунт тела, мой отточенный тренировками разум вгрызается в чужие воспоминания.

Дарион.

Он привлекает внимание.

Он идёт.

Он открывает ту самую дверь, за которой скрылась незнакомка с серебряными, — нет, чёрными! — волосами.

Стоит на пороге.

Смотрит куда-то внутрь.

Не двигается.

Его лицо мрачно, очень мрачно, словно он жену застукал за изменой.

Меняю это воспоминание, меняю лицо Дариона, перелепливаю его фигуру. Правлю размышления человека по пути в уборную, в уборной, по пути обратно в комнату, убираю ожидание скандала или драки. И интерес к обеспокоенной хозяйке борделя, наблюдающей за той самой дверью, уже закрытой за новым посетителем, тоже изменяю — прячу его под желанием скорее вернуться к любвеобильным красавицам.

И остаётся изменить только самое последнее воспоминание, текущий момент: сменить цвет крыла с золотого на перламутр, исказить лицо Элора, перекрасить мои волосы в чёрный.

Просто обычные драконы развлекаются, такое бывает.

Человек пропускает нас, и я до последнего мига, когда мы скрываемся за поворотом на лестницу, продолжаю изменять восприятие нашей с Элором внешности.

Запоздало соображаю, что можно было просто накинуть иллюзию.

И этот просчёт на опьянение не спишешь: вид Дариона в воспоминаниях мгновенно меня отрезвил.

Почему я не услышала его появления, не услышала, о чём они говорили с Элором? А они говорили, раз хозяйка так тревожно смотрела на закрытую дверь. Наверное, Элор наложил на меня оглушающее заклятие.

Поэтому, когда я проснулась, у Элора тряслись пальцы, поэтому он пах раскалённым металлом — вряд ли разговор был приятным. Конечно, Элор не знает всей правды, но к Дариону он меня ревновал, к Дариону он имеет немало претензий за то, что тот меня скрывал после отбора.

И понятно, почему Дарион приснился: подсознательно я уловила его присутствие. По эмоциям или запаху, или Элор не сразу наложил заглушающее заклятие. А может, и не накладывал.

Ступая на крыльцо, Элор окружает нас языками алого пламени. Вполне обычного и ничуть не похожего на золотое сияние огня Аранских. Думаю, на улице никто не успел нас заметить до срабатывания этой визуальной защиты.