Сердце Драокна. Сборник, часть III

Разумеется, как и остальные члены отряда Абрахама, они взяли с собой из сокровищницы Звездного Дождя несколько жизне-спасающих артефактов — но те всегда являлись крайней мерой. Так что два новоявленных “наемника” так же, как и остальные, бродили по базарам и лавкам, в поисках относительно недорогой и качественной алхимии.

Всегда можно было бросить деньги на ветер, зайти в мастерскую к лучшему “зельевару” города и оставить там целое состояние за несколько пилюль. Но вместо этого можно было купить чуть больше и, может, не такой качественной “дряни”, но при этом оставить в своем кошельке куда меньше места для ветра.

Хаджар особо не нуждался в деньгах, ибо не тратил их никуда, кроме пути развития. А ресурсы, которые ему требовались невозможно было купить на открытых рынках, да и вряд ли на закрытых аукционах такие продавались чаще, чем раз в несколько веков.

Но, тем не менее, он знал цену каждому медяку и каждому грамму эссенции.

Там, где не требовалась воистину невероятная алхимия, следовала обойтись без неё.

Ну и, чего таит, в сокровищнице Звездного Дождя он взял свою долю именно её — алхимией. Слишком часто в его жизни все зависело того — пополнит ли он свой запас сил во время боя или отправиться к праотцам.

Драгоценности ему были ни к чему. Меч или доспех он не сменит уже до конца своей жизни, ибо чем сильнее становился он сам — тем крепче была броня Зова, улучшенная королевой Мэб. А Хищный Клинок развивался самостоятельно, пожирая силу противников.

Так что, возможно, Хаджар являлся одним из немногих адептов-бессребреников.

— О чем ты задумался, Хаджар? — спросила Лэтэя.

Вечер опустился на долину. Слегка дрожали рессоры, когда они неспешно ехали следом за дилижансом и конными Адагея.

Дорога легко ложилась под колеса повозки, а прохладные ветра ласково обдували распаренную городом кожу.

Чем сильнее атмосфера региона, тем ближе тело адепта находилось к состоянию смертного. Для тех, кто был рожден Практикующим или, чего выше — сразу адептом, такое состояние было сродни болезни.

Хаджару же оно навевало воспоминания.

Он посмотрел на звезды. Каждый раз, когда он путешествовал, ему светили все новые и новые ночные огни. Он уже давно перестал запоминать узоры ночной карты, отдавая это на откуп нейросети.

Прошли те времена, когда он сам учился ориентироваться по звездам, чтобы не заплутать на пыльных тропинках мира боевых искусств.

— Просто, — ответил Хаджар. — просто старею.

— Стареешь? Тебе нет и двух веков. По меркам Чужих Земель ты ничуть не старше Артекая.

Тот, словно услышав Лэтэю, выглянул из дилижанса, бросил в их сторону быстрый взгляд и юркнул обратно.

— Наверное, — ответил Хаджар. — наверное…

Почему-то в такие ночи он всегда думал о тех, кто остался позади. Живых и мертвых.