Сильнее ветра 2. Горизонт свободы

Скинув вызов, я убрал телефон и, упёршись двумя руками в балюстраду, свесил голову вниз."

"Алекс был прав: делить группу опасно, слишком мало человек. А моё спасение вообще не входило в нашу с ним договорённость. Если я оказался прав, и Кевин поехал принимать контейнер, то парни Миллера возьмут груз, выбьют признания, а после полиция Чикаго сможет арестовать Виктора в любой день на законных основаниях. Миллеру не было никакого смысла собственноручно открывать на него охоту.

– Как долго?

Проклятье.

Повернувшись, я встретился с недовольным взглядом Алисии. Она какого-то чёрта застыла на входе и, сжимая пальцами дверную ручку, испепеляла меня глазами.

– Как долго ты трахаешь ту белобрысую дрянь? Думаешь, я поверила в сцену, разыгранную твоим дружком-неудачником?

От слова «дрянь» меня тряхнуло.

– Следи за языком.

Лицо Алисии забавно вытянулось.

– Значит, это правда… – неверяще прошептала она и уже громче: – Почему? Почему ты спишь с ней?! Она же совсем не в твоём вкусе!

Я бы сильно поспорил с этим утверждением.

– Ты мне мстишь, да? – Алисия продолжала выдумывать то, чего нет. – Ты трахаешь её, чтобы отомстить мне за Фостера? Что мне сделать?! – она сорвалась на бабий визг. – Что мне сделать, чтобы ты меня простил?!

Грубо схватив бывшую за руку, я рванул её на себя и, захлопнув дверь, прибил её спиной к стене.

– Что ты делаешь?

– Закрой рот и слушай. Никакой мести нет, как и нет никаких отношений между нами. Ванильное будущее ты придумала себе сама. Я ничего тебе не обещал.

– Ты врёшь!

Я натурально решил, что она под чем-то очень и очень тяжёлым. Но зрачки выглядели обычно, и никаких других признаков, кроме как отсутствие дружбы с башкой, мне найти не удалось.

– Ты любишь меня! – Алисия ударила меня в грудь. – Ты. Всегда. Любил. Меня! – надрывалась она, беспорядочно размахивая конечностями. – Ты не будешь с ней! Я не допущу! Я её прикончу!

Разозлившись, я закрыл ей рот рукой и с силой вдавил затылком в стену. Она заскулила, противно пачкая меня слюной.

– Тронешь её, и я сломаю тебе руки, – пугающе ровно выговорил я. – Откроешь рот, и я вырву тебе язык. А теперь подумай своей больной головой: стал бы я давать такие романтические обещания девушке, которую люблю? Ты меня совсем не знаешь, Алисия. Я никогда не собирался тебя прощать. Сейчас ты вернёшься в комнату, изобразишь недомогание и уедешь, желательно, из страны. И только попробуй что-нибудь выкинуть. Ты меня поняла?

Бывшая хлопала мокрыми ресницами и, однозначно, не въезжала, что я от неё хочу.

– Ты. Поняла? – Я усилил нажим, и она вцепилась пальцами в мою кисть. Вдавила когти до полукруглых лунок, пытаясь отрезвить меня болью. Но разве это боль? Я ничего не чувствовал.