Хаски и его учитель белый кот. Том III

Если бы тот паренек остался жив, он должен был быть с ним примерно одного возраста.

Прикрыв глаза, Тасянь-Цзюнь сказал:

— Этот достопочтенный здесь самый талантливый и способный, так что, естественно, уйдет последним. Моему верному слуге[309.2] не о чем беспокоиться.

— Владыка…

— Иди, — Тасянь-Цзюнь отвел взгляд от сгорбленного старца, — отправляйся в другой мир.

— …

— Быть может, в том мире твой сын еще жив, — он вдруг широко улыбнулся, показав острые клыки и глубокие ямочки на щеках. — Катись уже, старина Лю. Составь ему там хорошую компанию."

"Пространственно-временные Врата Жизни и Смерти продолжали сжиматься. Один за другим начали отступать люди, стоявшие перед защитным барьером Сюань-У. С каждой убранной с барьера ладонью Тасянь-Цзюню приходилось использовать все больше собственных сил, чтобы поддерживать защиту. Когда осталось не больше ста человек, среди безбрежного океана на линии горизонта вновь поднялась огромная бурлящая волна и устремилась к ним.

Прищурив глаза, Тасянь-Цзюнь быстро оценил обстановку и строго прикрикнул на оставшихся защитников барьера:

— Все убрали руки и ушли за Врата Жизни и Смерти!

К этому моменту пространственно-временной разлом уже сжался до размера больших городских ворот. Видя, что приближается новая гигантская волна, оставшиеся совершенствующиеся наконец убрали руки с барьера и один за другим начали проходить через разлом, возвращаясь на снежные поля горного хребта Куньлунь другого мира.

Однако скорость этой огромной волны оказалась слишком большой. Прежде чем большая часть из них успела пересечь границу между мирами, стена воды со всей яростью необузданной стихии врезалась в барьер Сюань-У.

К этому моменту барьер поддерживался лишь силой Тасянь-Цзюня. Какими бы выдающимися ни были его врожденные способности и талант к совершенствованию, в тот момент, когда на него обрушились тысячи тонн воды, он невольно застонал и лицо его исказилось от боли.

Эта огромная волна была подобна ветру, опрокидывающему столетний лавр, и разрезающему волны киту[309.3]. Казалось, что в глубине безбрежного океана дочь дракона упражняется в танцах. Задрожала земля и закачались горы.

Кто-то в нерешительности обернулся на пороге Врат Жизни и Смерти:

— Образцовый наставник Мо…

Услышав, как его назвали, Тасянь-Цзюнь вдруг разозлился и разразился яростной бранью:

— В жопу засунь своего Мо[309.4]! Ты сваливаешь или нет? Катись давай!

Тот человек и правда не знал, что наступил на его больную мозоль. Не осмелившись произнести еще хоть что-то, он опустил голову и переступил порог Врат Жизни и Смерти. Пока остальные заклинатели один за другим пересекали границу между мирами, Врата Жизни и Смерти продолжали уменьшаться в размерах.