Хаски и его учитель белый кот. Том III

Однако, когда барьер Сюань-У оказался на грани обрушения, оглянувшись, Тасянь-Цзюнь обнаружил, что еще с дюжину человек не успели уйти. Мысленно выругавшись, он бросил остатки сил на поддержание разрушающегося магического барьера. На изрезанных руках проступили все жилы и вены.

В конце концов ему все же не удалось продержаться.

Пусть он по праву считался обладателем самой большой боевой мощи смертного мира, но в конечном итоге разве мог человек в одиночку противостоять силам природы.

Послышался отчетливый треск.

— Барьер рушится!

Стоя перед обрушившимся на него водным потоком, Тасянь-Цзюнь, не оглядываясь, закричал на тех, кто еще не успел уйти:

— Живо убирайтесь!

Меж зубов выступила черная кровь. Опустив скрытые длинными ресницами глаза, Тасянь-Цзюнь взглянул на свою левую ногу… она медленно разрушалась, превращаясь в пепел[309.5]…

Он ни капли не испугался и лишь холодно усмехнулся.

Ведь он был созданным Ши Мэем живым мертвецом. После того как Ши Мэй умер, тело его орудия не могло продержаться долго и очень скоро от него останется лишь пепел.

На самом деле Тасянь-Цзюнь считал, что достаточно и того, что, прежде чем он обратился в ничто, у него появилась возможность вновь сразиться с судьбой.

Вот только…

Покосившись назад, он увидел за Пространственно-временными Вратами Жизни и Смерти размытую фигуру Чу Ваньнина. Разлом продолжал сжиматься, и те пять человек, что уходили последними, уже с трудом протискивались в него. Кроме того, Сюэ Мэн и братья Мэй из этого мира все еще не пересекли границу.

Остановившись на полпути, человек с Пика Сышэн с тревогой позвал:

— Молодой хозяин!

Сюэ Мэн кашлянул и, указав на молодую версию себя, сказал:

— Это ваш молодой хозяин, а не я.

От такого молодой Сюэ Мэн лишился дара речи.

— Двум тиграм не ужиться на одной горе. Разве могут в одном мире жить два Сюэ Мэна? Не породит ли это путаницу и хаос? — Сюэ Мэн улыбнулся, и в уголках его глаз показались едва заметные морщинки. — Я не принадлежу вашему миру, так что не стоит ставить себя в неловкое положение, уговаривая меня стать нежеланным гостем. Сегодня я внес свой последний вклад ради спасения этих двух миров, заветное желание моего сердца исполнено. Кроме того, я слишком устал, мне давно пора отдохнуть.

Он повернулся и пошел к барьеру Сюань-У. К этому времени магический барьер уже потрескался во многих местах, и в месте трещин начали появляться дыры.

Подойдя к Тасянь-Цзюню, он посмотрел на него взглядом, в котором читалось слишком много противоречивых эмоций, и даже открыл рот, словно собираясь что-то сказать.

Но в конечном итоге он так и не смог ничего произнести.