Сулейман. Я выбрал тебя (СИ)

Знаю, что не безразличен, по сбивающемуся дыханию ощущаю, по зрачкам расширяющимся, когда на меня смотрит, по пальчикам дрожащим, что в кулачки сжимает, по губам сочным, что прикусывает.

Да ну на хрен!

Какой тут сон, когда по венам кровь вскипает и плющит меня, как пацана озабоченного, который на стену лезть готов от спермотоксикоза.

Машу рукой на сон и в душ опять иду. Чтобы голову остудить. Или две, уж если быть предельно откровенным.

На часах без пяти пять. Она до шести работает. Решено, к ней рвану. Ведь все равно не угомонюсь, пока ее не обниму, не прижму к себе, не вдохну ее сладкий запах.

Звездец, докатился. Просто рядом быть – уже кайф. О сексе уже и не мечтаю.

Да кому я вру? Мечтаю, каждую ночь.

И знаю, что при первой же возможности начну ее совращать, потому что наша с ней проблема сидит глубоко в ее голове. Стоит преградой, не дающей двигаться вперед. И я хочу к чертям снести этот барьер между нами, разъ..бать его в клочья, чтобы она, наконец, почувствовала себя моей женщиной и дрожала уже не от страха прошлого, а от желания.

Без пятнадцати шесть выхожу из дома, щелкаю сигналкой и еду в центральный район в лучшую кондитерскую города. Выбираю самый симпатичный шоколадный торт, а дальше паркуюсь у цветочного.

Баловать Машу – сплошное удовольствие. Фырчит, как ежик, но не отказывается. И цветы не выкидывает, значит, угадываю.

Сегодня хочу что-то особенное. Не громоздкое, а такое же нежное и милое, как моя девочка.

– Упакуйте ландыши вот те, в корзине, – показываю девушке-продавцу на приглянувшуюся композицию.

– У вас отменный вкус, – стреляет она ярко-подведенными глазами и призывно улыбается, – сестре или маме?

Приподнимает бровь и оборачивается, чтобы, виляя бедрами и искусно изгибаясь, не только дотянуться до цветов, но и показать себя во всех лучших ракурсах.

Вот он – тот самый простой вариант досуга. Прокаченный и доступный. И таких полно кругом. Бери – не хочу. Не спорю, еще месяц назад я бы не постеснялся, взял… разок, а потом пошел дальше, не оборачиваясь и не вспоминая.

А сейчас даже ничего не дергается.

Штиль, мать его. Полнейший.

Зато стоит мою Машу представить и всё, бл…, в штанах палатка.

Потому что выбрал ее. И телом, и сердцем.

И ведь понимаю, что нашел самый сложный вариант из всех имеющихся. Но ни хрена не переживаю. Я счастлив, что Маша – сложная, а всё, что когда-то в ней по моей вине поломалось – починю.

– Невесте любимой, – обламываю девчонку и без сожалений покидаю салон.

Не по кайфу мне тут.

К дому своей вредины подъезжаю около семи. Неторопливо забираю подарки с заднего сидения и, воспользовавшись тем, что-то пацаненок лет пяти придерживает дверь подъезда, явно кого-то дожидаясь, проскальзываю внутрь.

?Устрою сюрприз, когда в домофон не позвоню.

Но сюрприз ждет меня.