Сулейман. Я выбрал тебя (СИ)

Потому что базар чужаков, а потом и испуганный голос моей девочки слышу еще со второго этажа.

Поднимаюсь беззвучно, стараясь по максимуму вникнуть в ситуацию. И когда слышу:

– Для начала, поговорить, Ма-ша…

Обозначаю свое присутствие.

– Со мной поговоришь… для начала, – заявляю безапелляционно и неторопливо преодолеваю последние ступени.

Быстрый осмотр подтверждает предположения, что чужаков двое. А, нет, трое, поправляю себя, когда улавливаю тихий, на грани слышимости, шорох подошвы на площадке этажом выше.

– Привет, моя хорошая, – прямиком направляюсь к своей побледневшей девочке, игнорируя стоящего непозволительно близко к ней незнакомца, и целую ее в висок, чтобы хоть немного успокоить и переключить на себя. Вижу же, что ее уже потряхивает, хоть и нахохлилась, как воробей. – Держи торт. Взял шоколадный, какой договаривались.

– Я… – Маша прикусывает пухлую губку, поглядывая широко распахнутыми глазенками на чужаков и снова мне в глаза, а я мгновенно каменею от этого ее жеста.

Все бл…, опять палатка в штанах. Хорошо, что джинсы плотные.

– Иди домой, Машунь, грей чайник, я скоро приду, – помогаю ей открыть дверь и, дождавшись, когда зайдет, сам закрываю."

"– Ну и, орлы? В чем проблема? Какие вопросы к девушке? – поворачиваюсь к молча взирающим на меня парням, складываю руки на груди и приподнимаю бровь.

Накатывает полное спокойствие. При любом раскладе Прохорову не заденут, это главное.

– Султанов, мля, а ты тут каким ветром? – вдруг спрашивает тот, что стоит чуть дальше.

Перевожу на него взгляд и прищуриваюсь, стараясь припомнить, откуда он меня знает.

– Сергей Белов, старший брат Макса Белова, – представляется, понимая безуспешность моей попытки решить головоломку самостоятельно, и руку тянет.

С Максом мы два года вместе занимались, когда еще пацаньем были. У нас возраст и весовуха совпадали, вот и спарринговались часто на пару. Потом он с семьей переехал, кажется, в другой район и забросил бокс. А старшего брата его я всего раза три видел, когда тот за ним приходил, чтобы вечером забрать. Сам бы не сказал, вряд ли бы я вспомнил.

– Маша – моя девушка, поэтому вопросы к ней – равно вопросы ко мне, – озвучиваю свою позицию, и все же протягиваю руку, потому что Белов свою не убирает.

– Тимур Аршинин, – представляется второй и ухмыляется. – Хрень какая-то вырисовывается, Сулейман. Нам вот этот кент поет, – кивает он вверх, где, как я и предполагал мнется третий, – что она – подружка его друга. Почти жена. И именно с нее надо спрашивать деньги, на которые нас эти два утырка кинули.

– А жених – это тот, который Кравцов? – уточняю, взглядом прожигая мнущегося наверху придурка.

– Ну да, Вадим, – пищит убогий и бледнеет, встречаясь со мной взглядом.

– Что-то ты, милейший друг, путаешь, – улыбаюсь холодно.