Сулейман. Я выбрал тебя (СИ)

А затем теряю эту мысль, поскольку вижу Катюху, пританцовывающую в тапках и пуховике у открытой двери подъезда.

– Хватай Сёмку и быстро домой, – командую ей, замечаю еще влажные после душа волосы, торчащие из-под капюшона, – еще не хватало простыть и заболеть на новый год.

– Хорошо, мамочка, – сияет широкой улыбкой язвочка, но делает, как велю. – Квартира сто двадцать четвертая.

Киваю, показывая, что услышала, и переключаюсь на водителя. Расплачиваюсь, забираю три сумки кошачьего имущества, когда тот открывает мне багажник, и только потом топаю в подъезд.

В гостях у Ионовой я впервые. Так что вечер проходит не только за дегустацией блюд, которыми она уставляет стол, но и за изучением жилплощади. А также в обсуждениях геройства Семёна.

Я без утайки рассказываю о подвиге кота, набросившегося на Вадима, чтобы меня защитить, а также о последующей поездке в ветклинику. Ожидаю обиды или того, что меня отчитают, переживая за питомца. По глазам же вижу, как Катя настораживается и волнуется.

Но хозяйка лишь еще больше затискивает своего любимца и открывает для него какой-то новый пакетик корма.

– Сёма, заслужил, это тебе за рыцарство, – комментирует она свои действия.

– Мя! – выдает пушистый красавец и набрасывается на новое лакомство так, словно его год не кормили.

Мы же, смеясь, переключаемся на свои девчачьи темы, которые и обсуждаем пару часов к ряду.

О пропущенном звонке А.Б. вспоминаю, когда решаю проверить время на телефоне, чтобы вызывать такси домой.

– Начало десятого, не звони, – предлагает Ионова, кривя смешную моську.

Я ей кратко, в пару предложений описала маму Вадима, но и этого оказалось достаточно, чтобы Катюшка составила о ней собственное представление.

– Неудобно, да и лучше сейчас, чем завтра она вновь нагрянет ко мне с визитом.

Озвучиваю собственное мнение и нажимаю зеленую кнопку вызова.

– Здравствуй, Мария, – произносит спустя четыре гудка Кравцова. Недовольство в голосе так и клокочет, будто я ее уже успела смертельно обидеть. – Уже и не ждала, что ты включишь сознательность и перезвонишь.

Пропускаю шпильку мимо ушей. После веселых посиделок у Ионовой реагировать на негатив и брать на себя непонятную вину нет желания.

– Набрала, как только освободилась, – говорю после приветствия.

– Твой рабочий день заканчивается в шесть, сейчас же двадцать один двадцать пять, – информируют меня.

И замолкают.

Неужели А.Б. ждет, что начну объясняться и отчитываться о своих действиях, чтобы меня простили непонятно за что.

Зря.

Не буду.

– Я в курсе, – произношу вслух и мысленно пожимаю плечами.

Хоть двадцать три ноль семь. Или даже за полночь.

В чем проблема-то?

– М-да, Мария, – тяжело вздыхает трубка голосом Аллы Борисовны, будто я совершила тяжелый грех и нет мне больше прощения.