Сулейман. Я выбрал тебя (СИ)

И улыбку, заразка, тянет от уха до уха, смущая с каждой минутой всё сильнее подобравшегося на постели Вадима. Ну да, ей есть чем гордиться. Сама вырядилась в короткое вязанное платье и длинные белые сапожки, подчеркивающие узкие икры и стройные ножки, и меня заставила одеться соответствующе.

– Пусть видит, дундук, какую девушку профукал и локти кусает, – выдала она у меня дома, подталкивая переодеваться из тепленьких штанишек и свитерочка в «пусть-гад-слюнями-захлебнется-наряд». – Ничего, один денек не замерзнешь, зато напоследок хвостом вильнешь, показав себя королевой, а не затюканной куклой.

И уже в медучреждении в гардеробе, где нам белые халаты выдали, свой лишь для видимости сверху накинула и мне мой застегивать запретила, дабы не скрывать всю красоту.

– Привет, мальчики-красавчики, – здоровается подружка с остальными тремя пациентами палаты: молодым парнишкой, моментально залившимся краской до самых ушей при нашем появлении, мужчиной лет сорока пяти, лежащим с ногой на вытяжке, и седым, как лунь, дедком, крякнувшим и доставшим из нагрудного кармана расческу, чтобы тут же заняться причесыванием куцей бороды. – А мы вас навестить пришли и гостинцы принесли, чтобы поправлялись скорее и не грустили.

Выдает моя чудо-спутница и начинает обходить всех кроме Кравцова, и разносить яблоки и гранаты.

– Здравствуй, – киваю я бывшему и подхожу к его койке у окна.

Ионова права, выглядит Вадим не ахти – все лицо в гематомах и кровоподтеках, нос опух, нижняя губа раздута и чуть перекошена вбок, голова забинтована, как и грудь, виднеющаяся в не до конца застёгнутой пижамной рубашке, а левая рука в лангете.

– Привет, Маш, – здоровается бывший, кося при этом на Ионову. – А она тут что забыла?

– Нам на работу по пути, – выдаю заранее придуманную чушь и выкладываю на тумбу пакет с мандаринами, коробку яблочного сока и пару пирожков с капустой. – Вот, не знала, что тебе можно, так что брала на свое усмотрение.

Краем глаза замечаю торчащий из-под подушки сотовый и мысленно ухмыляюсь. Я практически не сомневалась, что у А.Б. с сыном есть связь. И это естественно. Не представляю, кто бы мог, узнав, что его ребенок попал в больницу, проигнорировать данный факт и сидеть, ждать новостей от чужих людей?

Я бы точно не смогла, полетела бы мгновенно на любое расстояние. И так сделали бы практически все. Потому что собственное дитя всегда будет оставаться ребенком, даже если ему перевалит за третий десяток.

– Да мне бы чего-нибудь горяченького лучше, – морщится Вадим, наблюдая за тем, что я достаю.

Он приподнимается повыше на подушке и громко цыкает, придерживая грудь здоровой рукой.

– Дай-ка угадаю, пюрешки с котлеткой, да, Вадичка? А лучше с двумя или тремя? – хмыкает Катюха.