Сулейман. Я выбрал тебя (СИ)

И пусть колкая девчонка стоит в другом конце помещения и вроде как общается с дедулей, интересуясь его здоровьем и родственниками, но фразу моего бывшего ловит на раз и сразу же парирует.

– А может, тебя еще и пожалеть надо? – упирает она руки в бока. – Хотя погоди-ка… а по какому поводу тебя так знатно отмутузили? По ошибке? Или за глаза красивые? А может, потому что над беззащитными братьями нашими меньшими издеваешься? Расскажи-ка, дружочек, ты для своих новых знакомых, – кивает на мужчин, – какую историю выдумал?

Кравцов молчит, но правый кулак сжимает до побелевших костяшек и челюсти до перекатывающихся под кожей желвак. Злится.

– На него бандиты вчера напали, в масках, деньги отняли, избили, – не выдерживает первым молодой парнишка и бросается на защиту нового приятеля, потом чуть медлит и добавляет. – Зря вы так, девушка, Вадим зарплату получил и еще премию большую, он с работы домой шел, хотел семью порадовать. А вот… беда приключилась.

Дедок же лишь кивает и согласно покряхтывает.

– Ну-дык, так и есть. Один, небось, кормилец-то работает.

– Ух-ты, один? – театрально всплескивает руками подруга, закусившая удила. – А что с остальными случилось? Обоих твоих родителей резко сократили с работы? Отец же вроде еще вчера водителем троллейбуса работал, а мать секретарем в музыкальном лицее.

Озвучивает она то, что я ей рассказала накануне, пока обсуждали мою предприимчивую не-свекровь.

– Ионова, ты как была стервой, так ей и осталась, – выплевывает Вадим, зло прищуриваясь и прожигая взглядом в Катюхе дыру.

Терять авторитет даже среди тех, про кого через пару дней и не вспомнит, для него слишком неприятно. Любит он быть лучшим в глазах окружающих."

"Но на брюнетистую лису ничего не действует.

– Не, я-то нормальная. А вот про тебя такого сказать не могу. Мало того, что брехло, так еще на хрупких девушек набрасываешься, качая права, которых не имеешь, и над животными измываешься. Для тебя ударить беззащитного – дело пары пустяков.

На последнюю фразу дед снова громко крякает и расческу откладывает, переводя взгляд с Ионовой на Кравцова.

– Вадька, да как же ж это? – качает головой неодобрительно и печально.

– Да-да, Максим Петрович, представьте себе, он моего Сему ногой под животик пнул, – найдя в старичке добродушного слушателя, продолжает рассказ Катя, – котика моего любимого, за которым Маша присматривала, – кивает на меня, – пока я к маме с папой на Камчатку летала. Ой, вы тоже там жили? А я смотрю, такое лицо приятное. Вот не зря – не зря, родство душ почувствовала. Так вот… этот, – очередной кивок на Кравцова, – стал к Маше приставать и обижать, а мой котик, настоящий защитник, на него кинулся. Так этот живодер его ударил.

– О-хо-хо… как же нехорошо, Вадимка, – качает головой дед.