Только ты

Тут же, вздохнув, принялась дальше собирать сумку. – Не из-за Стаса. Я сама так хочу.

Она помолчала, давая мне время успокоиться. Или раздумывала о своем.

– Где я упустила? Сначала Стаська, потом ты. Недоглядела, недостаточно уделила внимания. Ты прости, Настя, я не нарочно. Просто жизнь такая сложная штука, а мне так непросто все досталось…

Это было слишком, слезы душили, и я, все бросив, порывисто обняла ее:

– Галина Юрьевна! Вы самая хорошая на свете! Я очень, очень вас люблю! Отпустите…

Это был день испытаний, и даже отец поднялся ко мне. Для прощания время еще не настало – я так и не поняла, зачем он пришел.

Долго смотрел на мои сборы – в спальне сводного брата после меня оставалось много рисунков и стихов, и я старалась убрать их, чтобы оставить комнату после себя такой, в какую однажды вошла. А затем вдруг окликнул:

– Настя…

Наверно, если бы я знала, что останусь, я бы никогда не осмелела настолько, чтобы задать ему этот вопрос. Но я возвращалась домой и верила, что очень долго не увижу его.

– Почему ты меня не любишь? Папа, в чем моя вина?

– Нет, дочка, это не так!

Первый раз его голос прозвучал решительно, и на короткий миг мне захотелось ему поверить.

– Я знаю. Я чувствую.

– Нет, Настя, нет!

Но обнять меня так и не решился. Только сказал непонятное и скупое, коснувшись ладонью затылка:

– Ты когда-нибудь поймешь. Но не прощай меня, дочка, я не заслужил.

И снова ушел, оставив меня одну. А я не хотела говорить с ним, первый раз в жизни не хотела. Я стояла у окна и смотрела на темную высокую фигуру меж заснеженных елей, всей душой желая забыть того, кто причинил мне столько боли.

Он ворвался в дом, словно ветер. Быстрый и невидимый, такой же порывистый и по-зимнему колючий, как новогодняя пурга за окном, и стих за моей дверью.

Горячие ладони легли на дерево, а мне вдруг показалось, что они опустились на плечи.

Никто не сказал, но я знала, что в ту ночь именно он принес меня в дом. За неделю, что прошла с нашей последней встречи, я столько раз мысленно разговаривала с ним. Ругала, обижалась, не прощала… и вот теперь он снова находился рядом. Мой сводный брат. Я могла не видеть его, но чувствовала близость каждой клеточкой кожи, что так и звенела от боли.

Он. Стас. Моя первая, разбитая вдребезги любовь.

Когда он вошел в спальню, я стояла в стареньком платье, в котором приехала сюда, и в бабушкином кардигане. Я возвращалась в свой город и в свой настоящий дом, в привычную прошлую жизнь такой же провинциальной девчонкой, неяркой и неприметной, какой однажды уехала. Мне больше ни для кого не хотелось быть красивой. Отныне я хотела быть собой.

Я не повернулась к нему, пусть сердце и застучало отчаянно, лишь бросила одними губами:

– Уходи, – до поезда оставалось не так много времени… Я очень надеялась все забыть.

– Нет.