Цеховик. Книга 8. Запах денег

Я сжимаю зубы и смотрю на обескураженного Скачкова и нахмурившуюся Новицкую."

"— Я понимаю, — продолжает Ананьев, — молодой человек, не нюхавший, кстати пороху, рвётся в бой. Юношеский максимализм, желание победить врага и сделать что-то важное для страны. Это похвально. Но куда смотрят партийные руководители города и области?

Ефим начинает ёрзать.

— Хотелось бы понять, они сознательно очерняют партию и армию, либо настолько, простите меня за крепкое слово, глупы, что не понимают что происходит? Они что не знают о той работе, которая ведётся, в том числе, Главным Управлением и профильными отделами партийных комитетов всех уровней? Почему мы должны верить на слово какому-то майору в отставке, когда боевые генералы и адмиралы, кадровые военные, положившие всю жизнь на служение Родине, говорят нам совсем другое. Чушь и ерунда! Мы что, должны, как безмозглые скоморохи плясать под дудку вражеской пропаганды? Тысячи инвалидов! А почему не миллионы?

Старый дурак! Или негодяй!

— Кто-то хочет славы или чего они хотят, я не знаю. Но работа по военно-патриотическому воспитанию у нас идёт полным ходом. Вот, можем справиться у генерала Скобеева, пусть нам расскажет о достигнутых успехах и тогда мы с вами решим, что нам делать. Может быть, стоит немного подправить и уточнить, существующую работу. Но зачем же создавать целую организацию, опираясь на слова студента-первокурсника, отставного майора и бывшего секретаря горкома комсомола? Если он такой умный, почему ещё не генерал, а всего лишь майор? Ты майор на передовой-то бывал или в училище своём отсиделся?

Скачков бледнеет от такого оскорбления. Жалко, что дуэли запрещены, я бы к нему пошёл в секунданты.

— В общем, товарищи, моё мнение такое. Инициатива несвоевременная и попросту вредная. Я бы этих товарищей хорошенько высек. Болезненная фантазия у них.

Все разражаются смехом и начинают аплодировать.

— Ну что же, — говорит председатель совещания, — спасибо, товарищ генерал. Есть ли ещё желающие выступить?

Я смотрю на Гурко. Он сидит с непроницаемым лицом. На меня не смотрит. Ефим тоже. Блин, какого хрена этот Ананьев выполз. Кто его надоумил? Или сам такой сообразительный? За свою структуру забеспокоился? Или в чём ещё дело?

— Разрешите, товарищ генерал-полковник? — говорю я. — Мне бы хотелось сказать кое-что по существу ваших замечаний.

— По существу? — колышется он в смехе. — Ты уже всё, что мог сказал. И существо твоё теперь мы все очень хорошо представляем.

В зале снова раздаются смешки.

— Товарищи! — хмурится Черненко. — Попрошу серьёзнее!

Все вмиг замолкают.

— Генерал Ананьев чётко выразился. Давайте, если нет желающих выступать, будем голосовать.

Он даёт знак ведущему совещание.