Цеховик. Книга 8. Запах денег

— Товарищи, есть ли ещё желающие выступить?

— Ничего, Егор, — шепчет мне Ирина. — Мы хотя бы попытались…

— Есть желающие! — раздаётся негромкий, но всем очень хорошо знакомый голос.

Дверь открывается и появляется деда Лёня.

— Константин… Устинович… э-э-э… можно мне сказать?

21. Линия огня

Черненко поднимается, а за ним и все присутствующие участники совещания встают и начинают аплодировать. Как говорится, раздаются бурные аплодисменты, переходящие в овации.

Леонид Ильич медленно проходит на сцену. Его сопровождают два здоровых охранника. Они помогают ему подняться по ступеням. Он подходит к трибуне, ждёт, когда я освобожу ему место, кивает и тоже начинает аплодировать. Типа вы мне, я — вам. Любопытно, сколько это может длиться.

Наконец, ему это дело, кажется, надоедает и он чуть приподнимает правую руку. Аплодисменты нехотя и не сразу прекращаются, словно люди сюда похлопать пришли, а им вдруг запретили делать то, что они больше всего хотели.

Ильич откашливается, вытирает ладонью губы и оглядывает собравшихся. Как полководец на смотре, он взирает на аппаратных работников, почтительно замерших под портретами вождей мирового пролетариата. Его собственные портреты там тоже имеются.

— Товарищи, — негромко скрежещет генсек.

Верхняя губа выглядит онемевшей, оттого и речь становится такой невнятной, что ли, но на умственные способности это не влияет, проверено.

— Садитесь.

Все усаживаются. Вождь стоит без бумажки, к выступлению, значит, не готовился. Экспромт практически.

— Товарищи… кхе-кх… я стоял там, у двери… и слушал, как жарко и… горячо… выступал генерал Ананьев. Вот что я скажу. Где вы, товарищ Ананьев?

Он говорит медленно и негромко, делая паузу почти после каждого слова. При этом оглядывает присутствующих. Вновь возникает впечатление, будто он рассказывает сказку.

Ананьев поднимается и Брежнев, повернувшись всем корпусом, долго на него смотрит.

— Есть у вас данные по ранениям и инвалидностям бойцов-интернационалистов за истекший год?

Ананьев смущается. Данные-то засекреченные.

— Нету? — смотрит на него генсек. — А у меня есть. Я называть не буду… но… скажу другое. Недостаточно ответственно вы в Главном Политическом Управлении… готовитесь к важному… совещанию."

"Ананьев обескураженно хлопает глазами и переводит взгляд с Черненко на Гурко, потом на Брежнева и снова на Гурко. Неужели? Борис Маркович, это вы что ли руку приложили к этому делу? Черненко вряд ли, он сделает, как генсек скажет. Интересное кино.

— Недорабатываете, — мягко замечает генсек и чуть наклоняет голову, будто с ребёнком несмышлёным говорит.

Недорабатываете — довольно страшная формулировка. С такой можно и пендаля под зад получить.