Проданная Истинная. Месть по-драконьи (СИ)

— Нет! — драконий рев настолько смешался со звуком голоса, что я не сразу поняла Анвара.

А когда поняла, вывернулась из жестокой брони крыла и встала перед ним."

"Анвар растерянно переводил взгляд с меня на Милене и образно. И Бертель. Даже блондин немного ожил, наблюдая за торгом.

— Одного из детей, — послушно скорректировала я на всякий случай. — Он будет верно служить тебе десять лет, а взамен ты будешь помнить, что он делает это по доброй воле. А после отпустишь. А если дитя не согласиться, то каждый из моих детей отработает равную часть срока, чтобы в сумме получилось десять лет.

Милене молча смотрела на меня.

Тело совсем потемнело, проступили кости, и интуитивно я понимала, что срок присутствия богини на земле подходит к концу. Минуты текли, но Милене молчала. Я начала терять надежду.

— Пожалуйста, — сказала тихо. — Я буду жить, чтобы исполнить договор.

Тело свалилась у алтаря и затихло, глаза потухли. Богиня ушла.

Наконец, истончившаяся, высохшая рука дернулась вверх и в трубном вое, накрывшем храм я различила:

— Заключаю.

Несколько секунд мы стояли в оцепенении, словно ожидая, что истончившееся тело дернется снова, но миг шел за мигом и ничего не происходило.

После храм ощутимо тряхнуло, накрыло дрожью, как гриппующего больного, и Анвар тут же схватил меня даже не на руки, а в охапку, как законную добычу, и коротко скомандовал:

— На западный выход, вход завален.

Где находится так называемый западный выход, я узнала, когда он ударом трасформированной руки вышиб стену и без всякого пиетита перед богами, цапнул когтями парочку перепуганных храмовников. Я попыталась вырваться из железной хватки, но с таким же успехом я могла бы дергаться внутри каменного мешка.

— Отпусти! Я могу перекинуться сама.

Ветер бил мне в лицо, и большей частью я не говорила, а отплевывалась волосами. Если Анвар меня и услышал, то не отреагировал. Даже его дракон от меня закрылся.

«Злится», — обозначила драконица.

И тут же закрылась следом за драконом Анвара. Последний месяц мы были с ней не в ладах и условно мирились, только когда я перекидывалась в первородную форму. Мысленно погладила ее по алой спинке. Прощения я просить не умею, а вот погладить могу.

Анвар имел право злиться. Секунду назад, пусть и ради благих целей, я торговала нашими будущими детьми и ввязалась сразу в два договора с той самой богиней, которая едва не вытравила с лица земли род Фалаш.

«Имеет право. Я… не нашла другого выхода. Было слишком мало времени, чтобы подумать, как следует».

«На себя злится, — хмуро объяснила драконица. — Злится, что оказался слишком слаб, чтобы защитить свою Истинную и своих подданных».

У драконов было очень сильно развито чувство принадлежности. Клановой идентичности, если можно так выразиться.