Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

Сохранил его в черновиках до лучших времен и забыл, а вчера, похоже, в рабочей запарке, отвечая на три миллиона писем, умудрился отправить этот бред адресату.

Твою мать.

Со стоном сжал переносицу и зажмурился. Да что ж я за Олень-то такой?

— Дин, — прохрипел, — ты все не так поняла.

— Боже мой, какая прелесть, — всплеснула руками, не скрывая раздражения, — у меня сегодня весь вечер проходит под девизом «даешь классику жанра». Я не так поняла. Ну давай, объясни.

— Я серьезно. Это письмо было отправлено по ошибке.

— Не тому послал? — поинтересовалась с участием.

— Да! — брякнув, не подумав, и тут же осекся, увидев, как брови поползли кверху, а в глазах злость полыхнула.

— То есть ты кого-то другого параллельно со мной охмурял?

— Что? Нет! Я не это хотел сказать! — сам себя загнал в тупик, — Черт!

Кулакова стояла рядом, так близко, что я чувствовал аромат ее духов, но в тоже время была катастрофически далека. Руки на груди сложилась, закрылась от меня на все замки, сверлила сердитым взглядом, в котором не было прежнего тепла. Только ярость, обида и нежелание общаться.

— Дин, прости. Я дурак.

— Это твои проблемы, — не моргнув глазом, отмела мои извинения.

— Я не хотел отправлять тебе эту херню.

— Но все-таки отправил.

Как же трудно с ней говорить, когда она вот такая.

— Я случайно, — покаянно голову опустил, не зная, что еще говорить.

— Случайно написал поэму на полтора листа о том, какой стервой я была в школе? О том, с каким удовольствием ты возвращаешь должок? О том, что потешался, глядя на мою влюбленную физиономию? И, цитирую, «наслаждался легкой победой»? — в голосе горечь проскользнула, — М-да, чистая случайность. Пустяки Северный, не переживай. Со всеми случается.

Она отступила к двери с явным намерением уйти. Это я допустить не мог. Схватил ее за руку и дернул на себя, так что она едва не уткнулась носом мне в грудь.

— Пусти меня, немедленно, — прошипела, отчаянно пытаясь высвободиться.

— Нет, — перехватил покрепче, потому что зараза верткая была, крутилась, как уж на сковородке, — пока не объясню в чем дело, ты никуда не пойдешь.

— Решил включить начальника?

— Да!

— А я решила уволиться, так что можешь идти на фиг со своим приказным тоном.

Уволиться? Она с ума сошла? Кто ее еще отпустит!

— Все, успокойся! Послушай меня, — сгреб в охапку, чтобы не сопротивлялась.

— Я спокойна как никогда! — прорычала моя помощница и попыталась наступить мне на ногу. Пришлось обхватить еще крепче, и оторвать от пола, чтобы не брыкалась.

— Все замри! Не дергайся, Кулакова!

— Размечтался! — пыхтела она, не оставляя попыток вырваться.

— Да! Я написал это письмо! Давно! Когда ты только пришла устраиваться на работу. Увидел тебя, вспомнил школу и воспылал желанием отыграться.