Второй шанс для предателя. Понять? Простить? Начать сначала? (СИ)

В его внешности и одежде появилась легкая небрежность. Раньше он тщательно сбривал всю растительность на лице. Теперь же, позволял себе ходить небритым. С густой колючей щетиной на впалых щеках. Именно впалых. Ян страшно осунулся. Казался мертвецки бледным и чертовски уставшим. Измученным. Стася никогда не видела его таким. Никогда! Даже в самые тяжелые времена, когда ему приходилось работать без выходных из-за строительства их дома. Воспоминания о тех золотых деньках ядовитым жалом пронзили сердце. В глазах предательски защипало.

Но она не собиралась плакать перед ним. Не собиралась демонстрировать свою боль и минутную слабость. Стиснув кулаки до онемения пальцев, Стася гордо расправила плечи и вскинула подбородок. А после, обливаясь в душе кровавыми слезами, заставила себя… улыбнуться этому предателю. Холодно и отрешенно. Равнодушно и вежливо. Так, как улыбаются чужим людям.

И… Ян понял. Почувствовал ее посыл. По его телу промчалась крупная дрожь. Взгляд наполнился эмоциями, о значении которых ей оставалось лишь догадываться. Дыхание сделалось еще более рваным и тяжелым.

Он несколько раз порывался сказать ей что-то, но… лишь сильнее мрачнел.

В итоге, горько усмехнувшись каким-то своим мыслям, Ян протянул ей бумажный пакет с выпечкой. Тот самый, который вынес из пекарни.

— Держи! — велел низким хриплым голосом. — Твои любимые. С корицей.

Все с той же улыбкой на лице, от которой у нее уже сводило скулы, Стася покачала головой и пропела ехидным томным голоском:

— С голоду подыхать буду, а от тебя никогда ничего не приму!

— Я знаю, — отозвался Ян, выдержав паузу.

— И булки свои любимые я себе сама куплю! — зачем-то добавила Стася.

— Не купишь.

— Еще как…

— Я забрал последние, — устало выдохнул Костров, бесцеремонно перебив ее.

А потом, фактически силой впихнул шуршащий пакет с ароматным и еще теплым содержимым Стасе в руки, развернулся и двинулся прочь твердой размашистой поступью. Она же разрывалась между желанием швырнуть этот проклятый пакет в спину Кострову и… желанием уткнуться в него носом.

Но время шло. Расстояние между ними увеличивалось. Стася в любом случае не добросила бы. А потому, первый вариант отпал сам по себе. С замиранием сердца она смотрела вслед бывшему мужу и никак не могла обуздать собственные эмоции. На душе кошки скребли. Ну, зачем? Зачем Вселенная столкнула их лбами? Ян тем временем направился к своему автомобилю. Новому и совершенно ей незнакомому. Однако, остановился, так и не добравшись до него. Замер, будто к земле приколоченный. Так и стоял, ссутулившись и тяжело дыша — из его рта на морозе вырывались густые клубы пара. Он не оборачивался. Не смотрел на Стасю. Будто сам с собой боролся, то стискивая кулаки, то разжимая их.