Второй шанс для предателя. Понять? Простить? Начать сначала? (СИ)
Сплюнув кровь, Ян утерся. Превозмогая боль, попытался подняться. Друзья не позволили. Удержали. Тогда он дернулся, словно тигр в цепях. — Стася! — не стон — отчаянный хрип. — Посмотри на меня! Она не могла… Ни дышать. Ни говорить. Ни думать. Силы покинули ее. Покинули также, как и он — главный человек в ее жизни, любимый муж. Глотая слезы, она неотрывно следила за девушкой — полуголой, забившейся в угол дивана и никак не могла принять жуткую действительность. Не могла поверить, что все это… не сон. Что этот кошмар происходит с ней на самом деле. Что сердце, трепыхающееся в груди в предсмертной агонии… растерзано руками мужчины, ради которого еще пару дней назад она готова была… убивать. — Поговори со мной! — вновь прогромыхал Ян. — Выслушай… Стася рассмеялась, мысленно визжа от боли: «Зачем? Какой смысл в твоих проклятых разговорах? Расскажешь мне, как весело проводил с ней время в своих командировках? Как заразу в дом принес, поведаешь? Ты предал меня! О чем тут говорить? Только о разводе!» Когда обрела контроль над голосом, она сипло прокаркала: — Ты помнишь детский дом, Ян? Помнишь, что там делали с предателями? — Стася… — Я помню, — слезы пеленой стояли в глазах, душили. Голос срывался от напряжения. — А вот ты, похоже, подзабыл. Сейчас и тебе… напомнят. Едва ли угрозы испугали Яна. В его взгляде не было и капли страха. Лишь отчаяние и… пустота. Хищно оскалившись, муж прорычал: — Ты моя! Я не потеряю тебя! Не могу… потерять! «Но потерял! Потерял в ту самую секунду, когда допустил мысль об измене! Когда решил залезть под чужую юбку! И этому… нет оправдания, любимый!» Дрожащими заледеневшими пальцами Стася сняла с руки обручальное кольцо и брезгливо швырнула его к ногам… теперь уже бывшего мужа.
А Настя, возмущенная ее бездействием, воскликнула:
— Мама-а-а-а-а! Помоги-и-и-и мне-е-е-е!
Спохватившись, Стася помчалась на кухню. Оставив на столе пакет с булочками, вооружилась ножницами и вернулась к дочери. А спустя секунду, перерезав веревку, стягивающую край подарочного мешка, со смесью трепета, волнения и тревоги наблюдала за тем, как Настюша счастливо смеется, вытряхивая его содержимое на пол. Ох, чего там только не было! Килограммы сладостей. Игрушки разных мастей. Заколки. Бантики.
И даже… платье. Невероятно миленькое платьице, в которое (судя по всему) ее малышка влюбилась с первого взгляда.
— Как у принцессы, мама? Да? Как у настоящей принцессы?
Она ничего ей не ответила — в горло будто битого стекла напихали.
Напряженно кивнула, вымучив из себя непринужденную улыбку.
— Спасибо! — прошептала Настя, возводя глазенки к небу. — Спасибо, дедушка Мороз! Мне очень-очень понравился твой подарок!
А Стася… впервые за эти годы задумалась над тем, правильно ли поступила, скрыв от Яна свою беременность? Лишив свою дочь внимания и заботы родного отца? Развод разводом, но… могла ли ее малышка быть счастливее, если бы Ян присутствовал в ее жизни? Если уж он с «чужим» ребенком так щедр и внимателен, то какой любовью мог бы окружить свою кровиночку?
Она не знала этого наверняка.
Не выдержав, Стася схватила Настюшу в охапку и прижала к себе так крепко, как только могла. Дрожа всем телом, уткнулась носом в ее макушку и напряженно прокаркала:
— Когда ты станешь взрослой, ты поймешь меня! И… надеюсь, простишь!
— За что, мамочка? — пискнула дочь, отвоевывая себе немного личного пространства.
— Возможно, однажды ты решишь иначе…
Глава 34
«Не дуй на тлеющие угли!
Что потом будешь делать… со вспыхнувшем пламенем?»
Во второй половине дня, когда эмоции от утренних событий немного поутихли, и Стасе удалось наконец восстановить разодранное в клочья самообладание, она отправилась к Костровым. Обещала навещать их (по возможности) каждый день, и планировала сдержать данное им слово.
Несмотря ни на что.
От новых попыток вмешаться в ее жизнь — спокойную и размеренную.
Ту, в которой ему больше не было места. Ту, которую она выстраивала с нуля, по кирпичику, на руинах их разрушенного счастья. Ту, в которую Стася вообще-то не собиралась впускать его… до вчерашнего дня. Но он… он сам в нее ворвался! Нагло и бесцеремонно, будто варвар.

















