Второй шанс для предателя. Понять? Простить? Начать сначала? (СИ)
Сплюнув кровь, Ян утерся. Превозмогая боль, попытался подняться. Друзья не позволили. Удержали. Тогда он дернулся, словно тигр в цепях. — Стася! — не стон — отчаянный хрип. — Посмотри на меня! Она не могла… Ни дышать. Ни говорить. Ни думать. Силы покинули ее. Покинули также, как и он — главный человек в ее жизни, любимый муж. Глотая слезы, она неотрывно следила за девушкой — полуголой, забившейся в угол дивана и никак не могла принять жуткую действительность. Не могла поверить, что все это… не сон. Что этот кошмар происходит с ней на самом деле. Что сердце, трепыхающееся в груди в предсмертной агонии… растерзано руками мужчины, ради которого еще пару дней назад она готова была… убивать. — Поговори со мной! — вновь прогромыхал Ян. — Выслушай… Стася рассмеялась, мысленно визжа от боли: «Зачем? Какой смысл в твоих проклятых разговорах? Расскажешь мне, как весело проводил с ней время в своих командировках? Как заразу в дом принес, поведаешь? Ты предал меня! О чем тут говорить? Только о разводе!» Когда обрела контроль над голосом, она сипло прокаркала: — Ты помнишь детский дом, Ян? Помнишь, что там делали с предателями? — Стася… — Я помню, — слезы пеленой стояли в глазах, душили. Голос срывался от напряжения. — А вот ты, похоже, подзабыл. Сейчас и тебе… напомнят. Едва ли угрозы испугали Яна. В его взгляде не было и капли страха. Лишь отчаяние и… пустота. Хищно оскалившись, муж прорычал: — Ты моя! Я не потеряю тебя! Не могу… потерять! «Но потерял! Потерял в ту самую секунду, когда допустил мысль об измене! Когда решил залезть под чужую юбку! И этому… нет оправдания, любимый!» Дрожащими заледеневшими пальцами Стася сняла с руки обручальное кольцо и брезгливо швырнула его к ногам… теперь уже бывшего мужа.
Переглянувшись с Ульяной Семеновной, она предположила:
— Может соседи? Или дверью кто ошибся? Сейчас выясним!
Но, нет. То были не соседи. И дверью никто не ошибался. Все как раз, наоборот. На пороге Стася увидела двух молодых пареньков в красных куртках и красно-белых колпаках. Поздоровавшись, один из них спросил:
— Станислава Кострова?
Ее кинуло в жар от нахлынувших воспоминаний. От ощущения дежавю.
— Станислава, — подтвердила она малость растерянно. — Но не Кострова.
— Ильина? — исправился он, сверившись с информацией на планшете.
— Д-да, — кивнула Стася.
— Ура! — облегчено выдохнул его напарник. — Наконец-то мы вас нашли!
— В каком смысле?
— Заказчик не знал номера вашей квартиры, — пояснили ей, лучезарно улыбаясь. — Пришлось стучаться во все двери на площадке. Опрашивать ваших соседей. В общем, тут доставочка для вас. Принимайте, хозяйка.
— Погодите! Какая еще доставочка? Я ничего не заказывала!
Но ее будто не слышали. Со словами «это для вас», впихнули ей в руки шуршащий бумажный пакет. А потом оттеснили ее в сторону и занесли в прихожую огромный блестящий мешок, размером с половину самой Стаси.
— Это еще что такое? — возмутилась она, оправившись от первичного шока. — Не собираюсь я принимать что-либо от неизвестно кого! Уносите немед…
— Отправитель — Костров Я.С. — ошарашили ее еще сильнее. — Посылка для вас и… — кивок в сторону мешка, — подарок для вашей дочери. Для Насти.
— Для меня? — эхом отразился от стен звонкий голос дочери. Оказывается, эта любопытная «Варвара» все это время стояла за спиной у Стаси. И теперь, услышав свое имя, чуть с ума не сошла от восторга. Завизжала, подпрыгивая на месте. Хлопая в ладоши и кружась вокруг своей оси, она громко вопила:
— Подарок? Мой подарок? Это… это все для меня?
— Да! — подтвердил курьер.
— А-а-а! — перешла на ультразвук Настюша. — Мама! Мамочка, смотри! Он нашел меня! Дедушка Мороз нашел меня! И прислал мне мой подарок сюда!
— Тише, милая! — Стася тщетно пыталась утихомирить вышедшую из-под контроля радость своего ребенка. — Ребята могли просто перепутать адрес!
— Ничего мы не перепутали! — мягко поправил ее один из пареньков, словно не замечая ее сомнений и заторможенного состояния.
— Какой здоровенный! — лепетала она с придыханием. — Красивенький!
И Стася поняла с предельной четкостью — не сможет. Лишить свою малышку такой чистой и искренней радости… столь редкой, столь желанной… она не сможет. Да, ее разрывало от противоречий.

















