Второй шанс для предателя. Понять? Простить? Начать сначала? (СИ)
Сплюнув кровь, Ян утерся. Превозмогая боль, попытался подняться. Друзья не позволили. Удержали. Тогда он дернулся, словно тигр в цепях. — Стася! — не стон — отчаянный хрип. — Посмотри на меня! Она не могла… Ни дышать. Ни говорить. Ни думать. Силы покинули ее. Покинули также, как и он — главный человек в ее жизни, любимый муж. Глотая слезы, она неотрывно следила за девушкой — полуголой, забившейся в угол дивана и никак не могла принять жуткую действительность. Не могла поверить, что все это… не сон. Что этот кошмар происходит с ней на самом деле. Что сердце, трепыхающееся в груди в предсмертной агонии… растерзано руками мужчины, ради которого еще пару дней назад она готова была… убивать. — Поговори со мной! — вновь прогромыхал Ян. — Выслушай… Стася рассмеялась, мысленно визжа от боли: «Зачем? Какой смысл в твоих проклятых разговорах? Расскажешь мне, как весело проводил с ней время в своих командировках? Как заразу в дом принес, поведаешь? Ты предал меня! О чем тут говорить? Только о разводе!» Когда обрела контроль над голосом, она сипло прокаркала: — Ты помнишь детский дом, Ян? Помнишь, что там делали с предателями? — Стася… — Я помню, — слезы пеленой стояли в глазах, душили. Голос срывался от напряжения. — А вот ты, похоже, подзабыл. Сейчас и тебе… напомнят. Едва ли угрозы испугали Яна. В его взгляде не было и капли страха. Лишь отчаяние и… пустота. Хищно оскалившись, муж прорычал: — Ты моя! Я не потеряю тебя! Не могу… потерять! «Но потерял! Потерял в ту самую секунду, когда допустил мысль об измене! Когда решил залезть под чужую юбку! И этому… нет оправдания, любимый!» Дрожащими заледеневшими пальцами Стася сняла с руки обручальное кольцо и брезгливо швырнула его к ногам… теперь уже бывшего мужа.
А как только Костров ушел, на деревянных ногах доковыляла до съемной квартиры. Вставить ключ в замок не получилось ни с первого, ни со второго раза. Руки сильно дрожали. Да что там руки? Ее всю трясло так, словно она была прикована к электрическому стулу. Очевидно, услышав ее жалкие потуги, Ульяна Семеновна отворила ей самостоятельно. Впустила в дом, заперла дверь изнутри и ужаснулась, увидев в каком Стася состоянии.
— Господи, Стасенька? — всплеснула она руками. — Что с тобой стряслось?
— Все хорошо, — вымучила из себя улыбку Стася, едва сдерживая порыв, броситься к ней в объятия и громко разрыдаться.
— Мама? — раздался в глубине квартиры звонкий голосок Настюши. Затем, топот ее маленьких ножек по полу. Она неслась к ней с невероятной скоростью. А когда достигла прихожей и увидела ее, радостно завопила:
— Мамочка! Маму-у-у-у-л-я-я-я-я!
Дочь кинулась к ней, и Стася с замиранием сердца подхватила малышку на руки. Прижала к себе, как величайшую драгоценность в мире.
— Где ты была? — спросила дочь чуть позже. Когда они уже лежали в кровати, пытаясь уснуть после тяжелого эмоционально-насыщенного дня.
— В гостях у очень близких мне людей, — улыбнулась Стася, целуя ее в лоб. — У добрых.
— С кем? — затаила дыхание Настюша. — С людьми?
Поразмыслив немного, Стася напряженно сглотнула.
Ей предстояло решить, в качестве кого представить Костровых своей дочери.
Но прокрутив в памяти сегодняшнюю встречу с ними, поняла предельно четко — они считают ее частью своей семью. И Настю внучкой называют, даже думая, что она рождена не от Яна. Что ж… ответ был очевиден.
— С бабушкой и дедушкой! — впервые произнесла она без опаски.
Глава 33
Утро следующего дня выдалось на удивление ясным, солнечным, но очень-очень ранним. В общем-то, Ульяна Семеновна и Настюша проснулись, как обычно — едва забрезжил рассвет. А вот Стася с большим трудом продрала глаза. Всю ночь она беспокойно металась с боку на бок, будучи не в силах уснуть, после всего пережитого накануне. После встречи с Костровыми. После столкновения с Яном.

















