За тридцать тирских шекелей

– Забирайте всех! – старший инквизитор показал пальцем на подавленных обитателей дома, печально ожидавших у стены своей участи. – И погрузите доказательства. Все доставим к нам, там и будем разбираться!

* * *Их вели пешком по знакомым улицам, только теперь вокруг шли стражники с копьями наперевес, как будто отделяющие арестованных от прошлой свободной жизни. Вокруг вооруженных солдат зловещим черным кольцом двигались инквизиторы. Окруженные двойным кольцом арестанты вовсе не были похожи на опасных преступников. Впереди шел Калиостро в халате и тапочках, за ним Лоренца и Грация, потом слуги.

Все были в домашней одежде – им не дали времени привести себя в порядок, а Грация даже шла босиком, осторожно ступая по холодной мостовой. Сзади грохотала по булыжнику нагруженная вещественными доказательствами телега, в которой сидел один стражник, отгоняя тупым концом копья толпу зевак, которая с улюлюканьем и криками сопровождала скорбную процессию.

– Попались, проклятые колдуны!

– На костер их!

– Карлика повесить на Башне Слёз!

– Карлика на костёр!

В них кидали камни и клочья грязи, собравшаяся вокруг толпа излучала звериную ненависть.

– Четвертовать чернокнижников!

– Карлика разрубить на куски!

Том съежился и стал еще меньше.

– Что я им сделал? За что?!

Этот путь унижения и позора казался бесконечным, наконец, их доставили в мрачное здание, похожее на то, которое маленький Джузеппе обходил стороной в Палермо. Только оно больше походило на крепость благодаря пыточной башне, которую в народе, не без основания, называли Башней Слёз.

Понукаемые резкими командами, арестованные поднимались по каменным, изрядно стёртым за несколько веков ступеням.

Лестница была крутой, с одной стороны цветные витражи, изображающие картины мук нераскаявшихся грешников, с другой обычные зарешёченные окна.

– За что такая ненависть? – улучив момент, шепнул Том хозяину, когда они оказались рядом. – Толпа была готова нас растерзать! Особенно меня…

– Люди, в большинстве своем, злы, глупы и завистливы. А вымещать злобу безопасней на слабых и попавших в беду, – нехотя отозвался Калиостро. – Если бы ты был двухметровым богатырем, они бы выбрали другую мишень!

– Не разговаривать! – тут же последовал окрик конвоира, подкреплённый оплеухой, отвешенной почему-то Тому.

Карлик печально вздохнул: объяснение, данное хозяином, наглядно подтверждалось…"

"Некоторое время арестованных держали в коридоре. Они сидели на холодном полу, стены, сложенные из крупного, плохо отесанного камня подавляли и наводили на тяжелые мысли. Воздух был застоявшийся и спертый, дышалось тяжело. Вдобавок в здешней атмосфере был растворен страх, который наглядно подтвердился донесшимся откуда-то жутким криком.