За тридцать тирских шекелей

Больше того, удалось установить, что он все-таки засветился по мелочи: несколько раз перепродал краденые вещи, а это уже была зацепка для того, чтобы с ним официально поговорить.

На задержание поехали Лобов и Глумов. Капитан был в повседневных брюках и шведке навыпуск, а стажер – в костюме с галстуком, поэтому выглядел он солидней, и его можно было принять за старшего группы захвата. Впрочем, знающие люди определяют роли по лицам и манерам, а не по одежде, и тут было трудно допустить ошибку.

Взяли Крота, когда он выходил из дома. Сопротивления он не оказал, как и ожидалось: по «окраске» Крот был вором, то есть имел корыстную, а не насильственную направленность личности, к тому же думал, что предъявить ему нечего, а следовательно, дергаться не имело смысла. Так что висящий под рубашкой Лобова «ПМ» в открытой кобуре не пригодился: капитан привычно закрутил задерживаемому руки за спину и затолкал в машину. Глумов особого рвения не проявил, и не особого – тоже. Хотя оно и не понадобилось, Лобов это отметил с неодобрением.

Уже через полчаса Крота допрашивали в кабинете отдела по особо тяжким преступлениям. Началось все, как обычно, с ознакомительных вопросов общего характера: за что судим, в каких делах участвовал, когда освободился, совершал ли преступления после освобождения. Гражданин Подземельев с чистой совестью отвечал на все вопросы в обычном, принятом среди профессионалов ключе: нигде не был, ничего не знаю, никого не видел, ни в чем не замешан.

– А радиолу ты где взял? – наконец перебил его оперативник, который до этого терпеливо слушал ту пургу, что нёс задержанный.

– Какую радиолу?! – осекся Крот."

"– Какую тебе Синий отдал на продажу.

– Да не было никакой радиолы…

– А кожаное пальто? А часы «Полет» позолоченные? А пара серег, колечко и кулон?

– Да вы что-то путаете, товарищ следователь…

– Так, может, пригласить приемщика ломбарда на опознание?

Такая осведомленность несколько смутила задержанного. Он понимал, что со своей биографией даже по не очень тяжкой статье может получить приличный срок.

– А неоднократный сбыт краденого – это уже не просто сбыт краденого! – Лобов подлил масла фактов в огонь его опасений. – Это соучастие в кражах, совершаемых по предварительному сговору. Ферштеен?

Задержанный вздохнул, перестал разыгрывать приличного гражданина Подземельева и превратился в профессионального вора по кличке Крот.

– Я только одного не пойму, гражданин начальник, – устало сказал он, расслабленно откидываясь на спинку стула и закладывая ногу за ногу. – Почему отдел особо тяжких? Я еще для вашего интереса ничего и не наработал. Неужели вы за это барахло туфтовое на меня охоту открыли? Не может такого быть.