За тридцать тирских шекелей

Оттуда ж никто не вышел! Если бы я не сделал ноги, он бы и меня…

– А с кем вы разбираться пошли?

– Да с кем… Приезжий один был, Голован кликуха. Он наших ребят на дело взял, а потом их сгоревшими нашли. Ну, ежу ясно – делиться не захотел, вот и пошли с него спросить…

– Ну, спросили?

– Похоже, он с них первым спросил. Да так, что никто не вышел.

– А где сейчас этот Голован?

Крот замялся. Разговор о давно минувших днях плавно переходил в день сегодняшний. А, в отличие от старых дел, новые способны принести массу неприятностей. Но деваться некуда.

– Да, говорят, здесь он, в Питер приехал. Свои дела крутит внаглую, на чужую территорию лезет, беспредельщик, короче.

– Где его найти? – быстро спросил Лобов.

– Не знаю. Он с нашими пацанами дел не имеет, шифруется. Свои расклады, свою кодлу из Москвы привез. Правда, я его с двумя здоровенными мордоворотами раз видел, они с Тузом тёрки тёрли. Но, по слухам, Туз обломался…

Крот помолчал.

– Я потом одного мордоворота встречал в пивнухе на Марата.

– Давай съездим, покажешь!

Крот нехотя кивнул.

* * *"

"Пивной бар «Встреча» имел, мягко говоря, не очень хорошую репутацию. А если не смягчать, то очень хреновую. Его завсегдатаями были не передовики производства, не примерные семьянины, не добросовестные труженики, не спортсмены или артисты, а совсем наоборот – пьющий маргинальный люд полукриминального и криминального толка. И Леха Ковбой, у которого за плечами имелись две судимости, соответствующий вид и манеры, в эту среду прекрасно вписался. Подобная публика принимала его за своего, а некоторые его знали по зоне или по воле – неважно. Важно то, что никто не знал засекреченной части его биографии, обнародование которой могло стоить уважаемому босяку жизни.

Леха стал проводить во «Встрече» целые дни, приносил сухую астраханскую воблу и самогон в спрятанной за пазухой фляжке, угощал приятелей, знакомых и незнакомых, быстро расширил круг знакомств… Всё говорило за то, что Ковбой осторожно подбирает подельников для очередного «дела». Но спрашивать и уточнять желающих не было: за лишние вопросы могут отрезать язык вместе с головой!

Через неделю капитан Лобов знал, что «здоровенные мордовороты», как их называл Крот, это – братья-близнецы Молот и Серп. Про них было мало известно: неразговорчивые, контактов ни с кем не поддерживали, заходили нечасто, пили пиво с водкой, курили, беседовали между собой. Жили где-то неподалеку, чем занимаются – никто не знал, но ясно было, что не работают на заводе имени Кирова или на расположенной в соседнем квартале овощной базе.

Иногда с ними были еще двое, такого же пошиба. Ковбой сообщил, что их считают не местными, которые не так давно приехали в Ленинград и еще не освоились как следует.