За тридцать тирских шекелей

Наверняка вам от меня что-то другое надобно…

– Молодец, Крот, – похвалил Лобов. – Чувствуется, что человек ты опытный. А помнишь убийство в Стрельне?

– Так это когда было? – удивился Крот. – Уже больше десяти лет прошло!

– Я у тебя не спрашиваю, сколько лет прошло, – настаивал Лобов. – Помнишь, или нет?

– Помню, чего не помнить. Мишу Чеха тогда завалили, а с ним еще четверых пацанов. Только я вообще в дом не зашел, я на стреме стоял.

– Ну, и что ты видел?

– Да ничего не видел, говорю же, в дом не заходил.

– Ладно, а что ты слышал?

– Да, и не слышал ничего…

– А когда они вышли, что сказали?

– Так они не вышли… Я ждал, ждал, а потом убежал от греха…

– А чего ж тогда убежал?

– Не знаю, – глаза у Крота забегали.

– Вот смотри, – Лобов нарисовал на листке кривоватый домик. – Сюда твои кореша зашли. А ты остался снаружи, – он нарисовал рядом огурец с кружком вместо головы и четырьмя палочками на месте рук и ног.

Крот внимательно наблюдал, беспокойно ерзая на стуле. Почему-то рисунки, даже весьма далекие от художественного совершенства, оказываются для простых воровских натур более убедительными, чем самые логичные словесные построения.

– Они зашли и не выходят. Что тебе надо делать? Или ждать, или зайти и посмотреть! Так?

– Ну, так…

– А ты поворачиваешься и бежишь. Что-то тут у тебя не сходится. Может, ты тоже в мокрухе участвовал?

– Да ни в чем я не участвовал! – Крот в сердцах махнул рукой. – Меня тогда три дня в КПЗ продержали и крутили со всех сторон, но ничего на меня не нашли. Допросили как свидетеля и отпустили.

– А что ты в окно видел? – не успокаивался оперативник.

– В окно? – Крот замялся. – Вы что, в дурку меня засунуть хотите?

– Да нет, просто скажи.

– Я говорил уже корешам. Они решили, что я колес наглотался и галюники пересказываю. А я никогда на колесах не сидел. Только кто поверит?!

– Я поверю. Давай, рассказывай, что видел.

Крот посидел, глядя в пол, потом поднял глаза, как будто решился броситься в омут.

– Не было их долго. Я в окно заглянул, а там тусклый свет горит и стоит этот, ну, который весь в железе… Рыцарь, короче! И мечом машет: одного по башке – раз, и на две части развалил, второго наискось по плечу – и у того верхняя часть тулова съехала… Вот тут-то я повернулся и побёг, и даже не помню, как дома оказался. Меня, прям, трусило, бутылку водки засадил и заснул. А утром меня взяли…

– А кто ж это был? – доброжелательно спросил Лобов. – Что за рыцарь?

– А че? Верите, что я его видел?! Или прикалываетесь?

– Конечно верим! Ты ж врать не будешь…

Крот испытующе посмотрел на улыбающегося опера, и раздосадовано махнул рукой.

– Откуда я знаю, что за рыцарь? Рыцарей-то не бывает! Но я его там видел! Видел, как он мечом махал, видел, как он всех рубил. И Миша Чех там лег, и пацаны его.