За тридцать тирских шекелей

Сосредоточенно протер пистолет и вложил в руку великана.

– Вот так-то будет лучше…

Потом сдернул одеяло с кровати. Под ним оказалась крашеная блондинка, тоже голая и пьяная.

– Вставай и на выход! Сейчас показания давать будешь!

– Ка-акие-е пока-аза-ания? Ты кто ва-а-ще?

Она мало что соображала, ничего не видела и не помнила."

"Зато прибывшая следственная группа увидела вполне очевидную картину: вооруженный преступник, ликвидированный при задержании. Ни у кого такая версия сомнений не вызывала, и следователь прокуратуры отразил в протоколе именно её. Только стажер Глумов смотрел на подкорректированное место происшествия пристальным взглядом и чуть заметно улыбался нехорошей, кривой улыбкой. И это Лобову не понравилось. Очень не понравилось!

Глава 6

Стажер Глумов

В Управление вернулись нескоро из-за обычной в таких случаях бодяги: применение оружия – это ЧП со всеми вытекающими последствиями! На место выезжал прокурор со своим следователем, наехало милицейское начальство, члены группы захвата писали объяснения. Правда, объяснения все одинаковые и малоинформативные: никто ничего не видел. Ибо в комнате, где разыгрались события, кроме Руткова и убитого был только Лобов. И то, прибежал он уже после выстрелов. Поэтому все так и объясняли: не был, ничего не видел, только слышал выстрелы. И временная подруга убитого Молотка примерно так же написала, только начало было другим: лежала под одеялом пьяная и спала…

Правда, стажер Глумов ничего писать не стал и с места происшествия ушел своим ходом, не дожидаясь окончания проверочных мероприятий. Поскольку он не был офицером милиции и официально в группу захвата не входил, на его присутствии никто и не настаивал. Но Рутков и Лобов насторожились: такое среди оперативников не принято! Впрочем, вначале было не до стажера.

Когда приехали в управу, то первым делом Рутков и Лобов попытались допросить Серпа. Тот, как и следовало ожидать, показания давать отказался, только матерился и угрожал оперативникам, особенно Лобову. Очевидно, ему было стыдно за проявленную слабость: правильный блатной не должен был под стволом мента ложиться на пол. А он лег, и значит, «потерял лицо»! Теперь ему следовало «отмываться», что он и пытался сделать.

– Ты, сука мусорская! – орал он на Лобова так, что на шее вздувались жилы. – Думаешь, я пушки твоей сраной испугался?! Да знаешь, сколько раз я на стволы ходил?! Я бы всю вашу кодлу порвал, если б трезвый… А я на ногах не стоял, вот и отрубился, упал на пол!

Если держаться этой версии, то вполне можно отмазаться от позора. Если, конечно, среди братвы не найдется авторитета, который в эту отмазку не поверит.