Забытые смертью

Пока он искал Наташку у реки, она успела побывать у него дома. И, не дождавшись, ушла…

Ромашки еще пахли ее руками. Данила поставил их в банку с водой. Сел ужинать. Настроение его поднялось.

«Конечно, она. Кто ж еще обо мне вспомнит? Кто оставит цветы? Кроме нее — некому. Катька? Да! Та накормит! До конца жизни не отплюешься! Родной желудок рад будешь выдрать. И только Наташка, как и в обед, вот уж заботчица, даже сало порезала», — восторгался Данила.

На следующий день решил купить Наташке духи. В подарок. Из денег, которые заработал в зоне. Но в сельмаге, кроме мужских одеколонов, ничего не было.

Данила оглядел витрины. Запылившиеся конфеты-подушечки, дешевая карамель, старое печенье, на которые в деревне никто не оглядывался. Тут все умели делать свое. Раздосадованный Шик пришел на работу, когда старики, сделав раствор, сами начали кладку.

Когда узнал, почему припоздал, долго смеялись. Особо Иннокентий, сказавший свое:

— Наши бабы деколонами не балованные. Зачем они люду? Зряшная трата денег и не боле того. От баб и девок чистотой должно пахнуть. Вот и вся морока. Нашел чем голову засорять! Да и к чему? Молодая покуда подарки получать.

Что она? Девка, да и все тут. — Но, глянув в глаза Данилы, осекся. И предложил: — Когда времечко выберешь, приходи ко мне. В гости. Но без подарков. Мы — деревенские, казенку не уважаем. Оно хочь хлеб иль картоха — свое. А захотим душу согреть, самогонка тоже сыщется. Ты заходи, не сиди сычом в избе. Не сторонись нас. — Он едва успевал подавать кирпичи.

Данила от этого приглашения и вовсе расцвел. Руки мелькали. Он снял рубашку, майку, чтобы не мешали, и теперь старики вдвоем запыхались.

— Данила! Полегше. Уж пена клочьями с нас бегит.

А ты все гонишь. Погоди. Переведи дух! — взмолился Иннокентий.

Катька, залюбовавшись Данилой, о кирпиче забыла: сидит, слюни развесила. Ведь вот какой ее любовник! Пусть бывший! Зато с самого детства!

Данила работал на улыбке. Легко, красиво. Словно играючи.

— Эх-х, мне б такого сына, — кряхтел Иннокентий.

— У вас же есть Толик!

— Он же, идол, тракторист! Весь в железках провонялся. Сколько хотел к делу нашему его приноровить, ничего не получилось. А ведь избу хотел расширить. Да что теперь смогу? В одни руки — ни сил, ни жизни не хватит.

— Давайте я помогу, — тут же предложил Данилка.

— Э-э, да что ты, милый! Чем платить стану? — отмахнулся старик.

— А мне денег не надо. Лишь бы картошка да хлеб в обед были.

— Шутишь? — не поверилось старику.

— Зачем шутить? Всерьез!

У Иннокентия из рук кирпичи посылались.

— Истинно не знаешь, где найдешь, а где потеряешь, — говорил старик, подбирая кирпичи и суетливо семеня к Даниле.

— Так когда мне к вам приходить? — спросил Шик.

— Да вот с элеватором управимся — и, коль не, брешешь, милости просим.