Запад в огне

Романцев, стоявший у окна, посматривал в щель между занавесками. Это вполне могли быть бойцы Красной армии, в силу какой-то надобности оказавшиеся в украинской глубинке. С их стороны такое поведение весьма рискованно — можно получить пулю в спину.

Настораживала осторожность, с какой они выходили из черного провала леса, — осматривались, держались настороже.

— Похоже, это они, — проговорил Тимофей, приподняв автомат, и, повернувшись к Гамуле, добавил: — Я — твой боец… Так меня и представишь. Предупреждаю сразу, если пойдет что-нибудь не так, тебе достанется первая пуля.

— Да понял я, комиссар, сколько можно об одном и том же…

Тимофей отступил от окна. Сел за стол, положив на колени автомат. Гамула, как и подобает важному гостю, сидел в центре стола, слегка растянувшись, выглядел расслабленным, как человек, оказавшийся в надежном убежище.

Через полупрозрачную ткань занавески можно было рассмотреть расплывчатые силуэты, пересекавшие длинное подворье. В какой-то момент они приостановились, бдительно осматривая постройки, и, не обнаружив ничего настораживающего, направились в сторону крыльца."

"Ветер был не злой, с юга шло теплое дыхание. Со стороны скошенного пастбища раздавалось стрекотание цикадовых. Груша созрела, и опавшие плоды желтым ковром покрывали землю.

Еще через минуту раздался негромкий стук.

Приоткрыв дверь, Тимофей увидел двух молодых мужчин, каждому из которых не более тридцати лет. Один был с лейтенантскими погонами, брюнет с короткими, слегка седеющими волосами, взгляд прямой, пронизывающий, другой был росточка небольшого, белесый, как отжатый лен. Брови золотистые, кожа белая, словно болезненная.

Тимофей знал, что люди, долго проживающие в блиндажах, имеют характерный запах, которым буквально пропитывалась вся их одежда. Такой дух трудно выветривается, и даже после трехкратного ополаскивания одежды она все равно пахнет землей, прелой травой, перегноем. Такой запах не спутаешь ни с каким другим, его нельзя ни перебить, ни скрыть. Сейчас от гостей пахло именно землей, настоянной на прелых травах, куда примешивался дух немытых тел.

Все сомнения отпали — перед ним были бандеровцы. В хату заходить не спешили, не задавали вопросов, даже не поздоровались, лишь пристально смотрели на стол, за которым сидел Гамула. Капитан почувствовал, что окружающее пространство в какой-то момент уплотнилось, сделалось вязким, наполнилось колючей враждебностью. Следовало поступать предельно внимательно — достаточно лишь неверного движения, чтобы гости скинули с плеч автоматы… Как-то мимоходом ему подумалось, что шансы на спасение у него нулевые: оказавшись под перекрестным огнем, он даже не успеет отскочить в сторону. Первая же очередь прошьет его насквозь.