Запрет на любовь

— Прекрати!

— Она не любила твоего отца.

— Замолчи!

— Ты так боишься подвести его, но знаешь ли на самом деле, чью идеологию рьяно чтишь? — опирается ладонями о стену, вновь загоняя меня в ловушку.

— Что это значит?

Обнимаю себя руками в защитном жесте.

Мне совсем не нравится этот разговор.

— Это значит, что тебе пора снять грёбаные розовые очки и раз никто до сих пор этому не посодействовал, пусть правду ты услышишь от меня.

— Какую правду? — выталкиваю недовольно.

— Эдуарду Зарецкому нужна была должность губера. Семья твоего отца могла подсобить ему в этом. Улавливаешь, к чему клоню? Амиран затребовал Настю в качестве платы за помощь. И плевать ему было на то, что девчонка только-только пережила похищение. Личные амбиции оказались куда важнее.

— Откуда тебе известны такие подробности? — растерянно моргаю, ошарашенная полученной информацией."

"— Брак твоих родителей — не более, чем выгодная сделка. Потому ничем хорошим он в итоге не закончился. Мать страдала рядом с тираном.

— Не называй его так.

— А как называть человека, насильно удерживающего рядом с собой женщину?

— Это ложь!

— Алё! Твой отец обвинил её в смерти первого ребёнка. Не выпускал из дома. Не разрешал приезжать к родителям в Красоморск, иметь подруг и общаться с кем-либо.

— Потому что она связалась с Климовым!

— Нет. В твоей голове искажены факты, Тата. С Даней твоя мать встретилась уже тогда, когда танцевала в Большом.

— Неважно. Она предала мужа! Ничто не может оправдать этот поступок!

— Ты чересчур категорична.

— Категорична??? Она променяла отца на беглого уголовника!

— На того, кого любила.

— Защищаешь её?

Его реплики совершенно сбивают с толку.

— Что потом было, знаешь? Папочка рассказал про переезд в Грузию?

— Конечно рассказал! У нас нет друг от друга секретов.

— Нет секретов? Да ладно? — выражает явное сомнение на этот счёт. — То есть ты в курсе того, что он регулярно поднимал руку на твою мать? И про то, что закрыл её в психушке знаешь тоже, верно?

— Она была невменяема. Пыталась от меня избавиться. Это была вынужденная мера!

— Охренеть, Джугели, поражаюсь тому, как грамотно твой папаша всё обставил! Пять баллов! Взять силой, а потом удивляться, из-за чего жена не хочет этого ребёнка.

Что?

Мой мозг наотрез отказывается воспринимать всё, что он говорит.

— Не понимаю, зачем? Зачем поливаешь грязью моего отца?

— Я лишь хочу, чтобы ты трезво оценила ситуацию, в которой оказалась твоя мать, и не наделала похожих ошибок.

— Думаешь, я поверю мерзким слухам, порочащим его имя? — отрицательно качаю головой.

— Мерзким слухам?

— Ты ведь откуда-то это принёс.

— Считай, что от первого лица принёс.

— От первого лица? — даже не пытаюсь скрыть своё недоумение.

— Я знаком с твоей матерью. Знаком и с Климовым.