Запрет на любовь

Цепляюсь за край парты и встаю самостоятельно, проигнорировав «руку помощи» Абрамова.

Одёргиваю юбку.

Поджимаю губы.

Вздёргиваю подбородок.

— Тата, всё в порядке? Ох, Божечки! — Матильда, с нереальной для её комплекции скоростью, оказывается возле меня.

— Нормально всё, — отряхиваю пиджак. Не обращая внимания на боль, сохраняю выражение лица невозмутимым.

Как говорит мой тренер: «Плакать будешь позже. Не здесь».

— Паша, пожалуйста, принеси девочке другой стул.

— Стукачам не прислуживаю, — отзывается Горький.

Как же достали! Сил нет!

— Вот, — Филатова отдаёт мне свой стул, а сама забирает свободный, задвинутый за пустующую пятую парту левого ряда.

— Ты не ударилась, дорогая? — классный руководитель обеспокоенно осматривает меня на предмет увечий.

— Я же сказала, нет.

Потрогав стул, сажусь.

— В медпункт не пойдёшь?

— Не пойду, — наотрез отказываюсь."

"— Господи, десять раз уже подавала заявку на новую мебель! И хоть бы что! Ждут травму, не иначе! — возмущается Шац, возвращаясь к доске.

Сдуваю бесящую прядь волос со лба. Беру в фокус ухмыляющийся фейс Ромасенко и понимаю: всё, финиш, достал!

Если срочно не приму какие-то меры, он меня тут не морально так физически угробит.

Глава 13

Марсель

— Офигеть, как я рад видеть тебя в школе! — Чиж лыбится во весь рот и хлопает меня по плечу.

— Взаимно, бро.

Никитос с недавних пор учится с бэшками, так что встретиться всей компанией нам удаётся только сейчас, после третьего урока.

На большой перемене мы с пацанами собираемся на лестнице, ведущей к чердаку. Одна из наших самых популярных локаций. Пятый этаж. Слепая зона. Дежурные учителя здесь появляются крайне редко, а мелких на постой отсюда гонят в шею старшаки.

— Всё пучком? — Дэн пытается прочитать ответ по моему лицу.

Я только что вернулся из кабинета директора.

— Реально, Марс, рассказывай, чё, как? От этого приближённого, — Горький кивает на Ромасенко, — ни черта не добиться. Молчит с утра как партизан.

— Да ничё я не знаю, — раздражённо отзывается Макс. — Мы с матерью в жёстких контрах.

— Подтверждаю. Он сегодня ночевал у меня, — встаёт на его защиту Свободный.

— Чё эт вдруг? — удивляется Чиж.

Пацаны, все, как один, поворачиваются в сторону Ромасенко.

— Поскандалили чё, — глотнув воды, отвечает тот нехотя.

— С Градовым траблы?[5]

— Да, — в одну точку лупится.

— Подрались? — замечаю, что костяшки его пальцев стёсаны. Прямо как мои.

— Этот урод стал слишком много себе позволять. Думает, если спит с моей матерью, то имеет право меня воспитывать? Да ни хрена подобного! — цедит сквозь зубы и сминает в кулаке пустую пластиковую бутылку.

— Насчёт армии Котов правду ляпнул? — осторожно интересуется Паха.

— Да.

Поясню.

Мать Котова — родная сестра нашей Светланы Николаевны.