Ананас на ёлке

Скромный преподаватель гимназии не привлекал ничьего внимания. Хороший человек, никогда не брал денег с родителей учеников, ни одна душа не могла пожаловаться на него за вымогательство. Репетиторством подрабатывал на стороне. Жил как все, частенько денег не хватало.

– Он всегда мог взять у отца любую сумму, но не хотел ни малейшего подозрения в свой адрес, – сообразила я, – опасался доносов.

– Скорее всего, да, – согласилась Алла. – Странно лишь одно. Серийные маньяки не останавливаются. А Константин превратился в обычного, очень хорошего мужчину.

– Думаю, всю троицу, несмотря на ужас, который она творила, нельзя отнести к категории маньяков, – тихо начал Леня. – Есть так называемые «экспериментаторы». Ну, например, человек, который мечтал стать врачом, но так и не смог поступить в медвуз, а очень хотелось ему стать хирургом.

– Дело Вениамина Крукина, – перебил его Дегтярев. – Мужик накупил учебников по хирургии, набор инструментов, оборудовал на даче операционную. Жена полностью поддерживала супруга. Пара зазывала к себе в гости бомжей, угощала их обедом, в который подмешивалось снотворное, и занималась удалением аппендицита – они решили начать с чего попроще. Ничего не получалось. То наркоз неправильно дадут, то кровотечение остановить не могут. Несколько лет практиковались, устали трупы хоронить и бросили «хирургию». Муж понял – не врач он.

– Ужас, – прошептала я."

"– Так бы и жили спокойно дальше, – продолжил Александр Михайлович, – да в деревне стали газ прокладывать. Начали копать под трубы аккурат на кладбище «хирурга», нашли останки. Вот так правда и вылупилась. Но мне думается, что Константин знал, чем занимаются Гена и Василий. Возможно, он приводил девушек к ним, но сам в ритуалах не участвовал.

– И с какой стати Волкову признаваться в убийствах, чтобы выгородить Василия? – задалась я вопросом. – Вот его желание спасти от ареста Костю понятно…

– Волков считал Зимина братом, а его папу – своим отцом. Но если бы Василия поймали, то Марин сразу сдал бы всех друзей и потянул за собой Константина. Волков это понимал, рассказал правду Андрею Константиновичу. Тот отправил Василия в Тбилиси, спрятал Костю, а Волков явился с повинной, – объяснил полковник.

– Почему художник не захотел, чтобы Гена избежал суда? – изумилась я.

– Правды мы не узнаем, – нахмурился полковник. – Но, понимаешь, если преступник найден и осужден, то – конец истории.

– А для кого в доме Кожина сделано убежище? – спросила я.

Алла вскинула брови.

– Семен Петрович – единственный, кто остался в живых из тех, кто ловил «охотников на ведьм». Думаю, Андрей Зимин просто купил молодого тогда еще начальника отделения.