Ананас на ёлке

А учитывая, что у милиционера и у художника дома в одном селе, в Будякине, можно предположить, что Зимин знал его родителей. Но это лишь мои домыслы. Кожин вел себя умно, будучи милиционером, ничего дорогого не приобретал. После смерти матери жил в той же избе, до пенсии работал в охране. Обычный рантье. Никаких других сведений о нем у меня нет.

Глава тридцать вторая

На следующий день мы опять собрались в офисе.

– Что с Екатериной Андреевной? – поинтересовался Дегтярев. – После ухода Дарьи дама позвонила Андрею Зимину. Учитывая рассказ Аллы Петровны, поведение Екатерины Андреевны теперь вызывает вопросы.

– Воронова после происшествия в метро, когда ее столкнули на рельсы, попала в клинику, – ответил Кузя. – Сейчас проверю. Минуту. Мда! Умерла она!

– Вроде ты говорил, что женщина не получила никакой травмы, – занервничала я.

– Да, она осталась жива, физически здорова, поезд сумел остановиться, не задел тетку. Сейчас залезу в базу клиники. У медиков никогда нет хорошей защиты. Раз, два – готово! Привезли поздно вечером в удовлетворительном физическом состоянии. А вот с нервами беда, к ней вызвали невропатолога, психиатра и психотерапевта. Пациентка пережила тяжелый стресс. Прописали успокоительное, капельницы, сеансы с душеведом. Прибавьте сюда неюный возраст. Ночью неожиданно случился резкий скачок давления, инсульт. В пять утра – мозговой удар. Конец. Похороны – в обеденное время, в день ее кончины.

– Ну и ну! – поразилась я. – Это не по-христиански!

– Воронова приняла ислам, – объяснил Кузя. – Это в ее истории болезни отмечено особо. Поскольку смерть забрала женщину рано утром, покойную отнесли на кладбище в тот же день. Так у мусульман положено.

– Екатерина мусульманка? – поразилась я. – У меня есть подруги, которые исповедуют ислам. У них дома на почетном месте лежит Коран, они соблюдают Рамадан, одеваются соответственным образом. Воронова выглядела иначе. И, если верить ее рассказу, Екатерина вела себя не как мусульманка. Но и не как православная! У меня создалось впечатление, что дама неверующая.

– Прийти в церковь или мечеть можно в любом возрасте, – остановил меня Сеня. – При этом не у всех на видном месте в доме лежит Евангелие или Коран. У искренне верующих есть комната, уголок, где человек проводит время в молитве, постороннего туда не впускают. Дашута, к тебе эсэмэска прилетела!

Я вынула телефон и тихонько ойкнула, увидев сообщение: «Душенька Дашенька! Ухожу в небо! Навсегда! Данное известие – только для Вас! Не говорите своим ничего, потом все им сообщите. Надеюсь, душенька Дашенька поняла, кто это».

– У тебя вид, словно ты увидела привидение, – хихикнул Кузя.

Я задержалась на пару секунд с ответом, потом прочитала сообщение вслух. Стало тихо.