Архонт росский

Дал людей, хотя у Барика и свои имеются. Не хузар, но умелых.

— Настолько умелых, чтобы мне стоило опасаться за Искору?

— И за Искору, и за себя. Это утка? — он потянулся к доске с нарезкой.

— Не знаю. Может, и гусь.

— Главное — не свинья, — Машег ухватил полоску вяленого мяса, продегустировал, кивнул одобрительно.

— За себя? — уточнил Сергей.

— Ну так это самое простое, — невнятно пробормотал жующий Машег. — О вдове договориться проще, чем о жене. Что тогда скажешь, Искора?

— Скажу, что соглашусь. А ночью ему зенки паршивые выколю, бубенцы отрежу и вместо глаз запихаю!

— Даже и не сомневался в тебе! — одобрительно произнес хузарин. — Но это тоже нежелательно. Если твоего мужа убьют, я о тебе сам позабочусь. Как о жене брата. Или мне тоже бубенцы отрежешь?

— Тебе — нет, — Искора уселась за стол и обозначила холопке кистью: «Мне тоже налить».

Так-то жене вот так за стол и употреблять с мужчинами не положено. Но Искора не просто жена. Она еще и воин, о чем лично обучавшие ее Сергей с Машегом прекрасно осведомлены. Да и нет никого, кто упрекнул бы в нарушении традиции.

— Эй, я пока жив! — напомнил Сергей. — И мне не нравится, что ты, братик, уже занимаешься моим наследством!

— Так я не только твоим наследством занимаюсь! — похвастался Машег. — Твоим убийством занимаюсь тоже я!

И бросил на стол сочно звякнувший кошель.

— Половина, — сообщил хузарин. — Твоя доля. По-братски.

— Это чье? — уточнил Сергей.

К кошелю он не притронулся.

— Я же сказал: твое! — удивился Машег.

— А раньше чье было?

— Раньше — мое.

— А еще раньше?

— Алп-Барика. Продолжать?

— То есть…

— Ну я же сказал: твоим убийством буду заниматься я.

— То есть этот шедов сын не знает, что мы — побратимы?

— Он знает ровно то, что сказал ему Ноам.

— Что, вот так просто?

— А что сложного? — пожал плечами Машег. — Я — бар Захариах из рода Рузиев. Это честь для него, что я согласился помочь. И я поклялся на свитке Торы. Даже ты, будь на его месте, не усомнился бы. А этот, хм… доверчивый. Привык, что все вокруг только и мечтают его ублаготворить.

— Хотелось бы знать, в чем именно ты поклялся? — нахмурился Сергей.

Он точно знал: клятва такого формата для хузарина обязательна к исполнению.

— Я поклялся… — Машег ухмыльнулся, — что сделаю для моей родни все, что смогу, и чтобы более достойный был счастлив с этой прекрасной юницей! — Машег указал на Искору опустевшим кубком.

Сколько он уже выпил? Литр? Конечно, организм молодой, а генетика хорошая. Сколько веков назад его благородные предки с кумыса на вино перешли?

— И что, он не понял? — расширила глазки Искора, замершая с поднесенным к губам кубком.

— Я ж говорил: он доверчивый. Привык, что все хорошее — ему и самый достойный — тоже он! — Машег пьяно рассмеялся.