Бархатная Принцесса

За окном пахнущий вишневым цветом апрель, дождь лениво скользит по стеклянным стенам «люкса», и столица лежит как на ладони: большая, шумная, вся в брызгах неона и размазанных огнях фонарей.

— Ты идешь к жене, - улыбаюсь своему «заплаканному» дождем отражению. Вижу, как Олег подходит сзади, достает из кармана пиджака колье и одевает мне на шею. Пробегаю пальцами по холодным камням, прикусываю губу, чтобы сдержать неуместную ироничную шутку об ошейнике для собачонки. – Очень красиво, спасибо.

— Я возвращаюсь в субботу, - он сдвигает пиджак с моего плеча, целует плечо через тонкую ткань блузки. – Отпразднуем, как захочешь.

Просто молча киваю.

В окнах наши фигуры наполнены дождем, его вечной занятостью и моей невысказанной обидой.

Глава вторая: Даниэла

Гроза и одиночество выгоняют меня из роскошного номера.

Я тридцатилетняя женщина, которая боится грозы до такой степени, что не может быть одна, когда молнии наполняют комнату скоротечными вспышками света. Чувствую себя курицей в микроволновке, кажется, что достаточно еще одной, чтобы я истлела и превратилась в горсть пепла. Мой психолог говорит, что это глубокий детский страх, который при желании ничего не стоит вскрыть и уничтожить, но, как бы абсурдно это ни звучало, мне с ним комфортно. Я алогична - и это хуже, чем придурь, потому что не проходит даже с возрастом.

Кутаюсь в плащ, прямо вброд по лужам иду через дорогу. В гостинице есть ресторан, но мне жизненно необходимо выйти оттуда, выброситься на берег, как киту, подальше от запаха отгремевшего показа. Успех подавляет так же сильно, как и провал – мне ли не знать? Падала я куда чаще, чем взлетала.

Промокаю насквозь, прежде чем добираюсь до противоположной стороны, но не захожу внутрь. Прикладываю ладони к витрине, разглядывая битком набитый уютный зал всего на шесть столов. Три из них сдвинуты для большой шумной компании молодежи: им лет по двадцать пять максимум, а девочки и того младше. Простые прически, рваные джинсы и модные свитера. Молния хлещет мне в спину, и я невольно вжимаю голову в плечи, быстро в воображении начинаю переодевать «живых манекенов» во что-то по своему вкусу.

— Внутри теплее, - раздается голос справа, над моей головой возникает большой черный зонт.

— Все места заняты, - говорю в ответ.

Взгляд скользит по его руке: ногти обкусаны, но пальцы длинные, а ладонь – крепкая, жилистая. На запястье целая куча разноцветных кожаных ремешков с каменными, медными и серебряными бусинами. Трогаю кулон в виде половинки сердечка, перебираю ремешки.

— Эй, Бархатная принцесса, все в порядке?

Поднимаю взгляд и натыкаюсь на черные глаза. Такие темные, что не разглядеть даже границы радужки.