Браки совершаются на небесах

В первый раз в жизни."

"Как сказать девушке, которая спасла жизнь твоей дочери, о том, что ты ее любишь? Кажется, ничего сложного. По крайней мере, ничего непосильно сложного. Если бы ты за несколько недель до этого не сказал этой же девушке нечто совершенно противоположное по смыслу. Когда она призналась тебе в любви, ты не сказал ей в ответ то же самое. Нет, ты что-то невнятно проблеял о том, как польщен. И все.

Ты провалил самый главный квест в своей жизни, Марк Леви. И теперь думай, думай, черт тебя подери, как убедить Кристину. Потому что теперь от своей любви он задыхался.

От силы своего чувства. И от мысли о том, что сам, сам, добровольно отказался от этой любви.

Что происходило в его голове в тот вечер в Вене, Марк так и не мог понять. Теперь ему казалось, что он любил Кристину уже тогда. Но по своему скудоумию принял любовь за обыкновенное вожделение. А если бы он тогда это понял? Если бы сказал Кристине те слова, которые она так хотела услышать? Что было бы потом?

Оказалась ли бы Кристина в этом случае в «Бухте доброты»? Вполне возможно, да. Очень вероятно. И все бы повторилось — и пожар, и спасение Вероники.

Но тогда бы у Кристины была его любовь. Она бы не пережила того жестокого разочарования, которое принесли его слова. Марк видел это разочарование, эту боль в ее глазах. Он ее помнил.

Но ведь у нее есть его любовь. Кристина просто об этом не знает. Пока не знает.

Он идиот, он уже совершил все глупости, какие только можно. И что толку гадать, что было бы, если бы. Он как Илона стал, ей-богу. Жизнь сослагательного наклонения не имеет.

И надо что-то делать.

* * *Тура: Марк, добрый день. Кристине сняли повязки. Через пару дней ее выписывают из клиники.

Марк: Я планирую завтра к ней заехать. Это будут удобно?

Тура: Вполне.

Глава 9. Опустела без тебя земля

Марк смотрел на свое отражение в зеркале ванной. Ему казалось, что пережитые потрясения лежат на его лице невидимой печатью. Серые тени под глазами, складки в углах рта, запавшие щеки. Или ему все это кажется?

В голове вдруг всплыла фраза Илоны: «Бабы все еще по тебе сохнут, Леви».

Она звонила. В тот же день, когда произошел пожар, поздно вечером. Кажется, не совсем трезвая. Выслушала очень краткий отчет Марка о том, что с Вероникой все в порядке, в пожаре она не пострадала, только напугалась.

Илона сказала, что хочет приехать, увидеть дочь.

Марк отчетливо помнил финал этого разговора.

— Иди ты к черту, Илона!

— Я все равно приеду!

— Приезжай. Нас нет дома.

Марк не знал, приезжала ли она. Илона звонила, он не взял трубку. Всякое терпение имеет предел. Но вот сейчас слова бывшей жены почему-то вспомнились.

Марк еще раз взглянул на свое отражение. Ему плевать, кто по нему сохнет. Он знает, по кому сохнет сам.