Браки совершаются на небесах

— Отвратительное зрелище, правда?

У нее совершенно не изменился голос. И интонации все те же. И волосы практически не сгорели — по крайней мере, так кажется сейчас, когда они стянуты в хвост сзади. Марк выдал себе очередного пинка за приступ головокружения, приструнил внутреннего истерика, паникёра и нытика, который бился в припадке.

— Вовсе нет. Ты по-прежнему очень красивая.

Кристина захохотала, откинув голову. И тут же поморщилась.

— Черт, все время забываю, что смеяться — это больно.

А у него невыносимо, просто невыносимо болело сердце. Как оно, оказывается, может болеть.

— Ты умеешь делать комплименты, Марк Леви. Просто запредельный уровень мастерства — говорить девушке с изуродованным лицом, что она очень красивая.

Марк не представлял, что сейчас сказать. О любви он хотел говорить. Ты сначала убери хотя бы часть боли из ее глаз!

— Прости меня.

— Да за что?! — фыркнула Кристина и отвернулась. Марку физически больно было смотреть на то, как натянулась кожа вокруг шрамов на щеке и шее. И вот теперь видно, что часть волос стала значительно короче.

— Ты… спасла мою дочь.

— Ты за это просишь прощения? — Кристина говорила, по-прежнему не оборачиваясь к нему,

— За это я тебя благодарю.

От всего сердца. Ты спасла не только Веронику. Ты спасла меня. Я жив сейчас только благодаря тебе.

Она повернулась. Глаза ее блестели.

— Ты плачешь? — Марк чувствовал себя болваном. И до судорог в пальцах хотел просто обнять Кристину. Но не знал, можно ли. И не причинит ли он ей боли. Что там, под одеждой? Какие еще шрамы?

— Мне нельзя плакать, — сердито моргнула она. — Мне нельзя смеяться, мне нельзя плакать. Мне ничего нельзя!

— Кристина… — беспомощно выдохнул Марк.

И повторил. — Прости. Я готов сделать для тебя все. Правда, все.

— Перестань, — устало вздохнула она. — Ну подумай сам. Разве я могла поступить иначе?

В этом вся Кристина. Она не могла поступить иначе. Потому что это Кристина. Девушка, у которой было в жизни все — красота, успешная карьера, слава. А она приняла участие в судьбе совершенно чужой для нее девочки с синдромом Дауна. Подарили Веронике столько прекрасных счастливых моментов, наполнила жизнь его дочери яркими эмоциями и, в конце концов, спасла Веронике жизнь.

Потом что это Кристина. Прекрасный, сильный, цельный, удивительный человек.

— Я могу взять тебя за руку?

— Зачем? — вскинула на него настороженный взгляд Кристина.

— Тебе не будет больно, если я возьму тебя за руку? — упрямо повторил Марк.

Она лишь дернула плечом. И Марк взял ее тонкую кисть — аккуратно, снизу, через ткань куртки. Сами пальцы были на вид неповрежденные, а вот кисть была розово-красной. Марк коснулся своими пальцами, самыми кончиками ее пальцев. Они дрогнули от этого прикосновения.