Браки совершаются на небесах

— Марк, что ты делаешь? — хрипло прошептала Кристина.

Он аккуратно приподнял ее руку. Наклонил голову. И очень бережно, едва касаясь, поцеловал ей кончики пальцев.

— Марк?.. — едва слышно прошелестела Кристина.

Может, не самое удачное сейчас время. И сам он совсем не в форме. Да что там — Марк сейчас попросту «в сопли». Но не сказать ей слов, которые просто рвут грудную клетку вместе с отчаянно колотящимся сердцем, он не сможет. Он больше дышать не сможет, если не скажет ей.

— Я тебя люблю.

Она резко отняла руку. Зашипела от боли — и так же резко встала. Ничего не понимая, Марк встал за ней.

— Не надо, Марк.

— Послушай, Кристина, но это правда…

— Нет, это ты меня послушай, и послушай внимательно, — Кристина говорила, убрав руки за спину. И от этого жеста почему-то было очень, особенно больно. — То, что ты принимаешь за любовь…

— Я не принимаю! — Марк практически закричал. — Я знаю это! Я люблю тебя, слышишь?!

— Нет, не слышу! — она тоже кричала в ответ. — Это не любовь, Марк! — она шумно выдохнула. И продолжила тише. Спокойнее. — Это благодарность. За спасение Вероники.

— Что ты такое говоришь?! — а вот он уже не мог говорить тихо.

Он орал. Как никогда в жизни, наверное. — Да, я безумно благодарен тебе, что ты вытащила Веронику из огня! Но люблю я тебя не поэтому.

— А почему?

Он запнулся. Замолчал. Только дышал тяжело. Как ответить — почему? Потому что люблю. Потому что не представляю, как буду жить без тебя. Потому что до комка в горле больно смотреть на твои шрамы и сознавать, что стал причиной их. Потому что…

— Где была твоя любовь в Вене, Марк?"

"Этот вопрос вышиб у него почву из-под ног. Неужели он совершил там, в Вене, по-настоящему непоправимую ошибку?

Кристина отступила на шаг.

— Я принимаю твою благодарность, Марк. Искренне и честно принимаю ее.

— Кристина… — острое чувство поражения и беспомощности затапливало его. — Кристина, послушай, но ведь я правда…

— Я принимаю твою благодарность, Марк Леви, — отчеканила Кристина. — Но не смей унижать меня жалостью.

Он стоял и смотрел вслед ее силуэту — такому же тонкому, как деревья без листвы.

Где твоя летящая походка, Кристина?

Сгорела в пожаре.

* * *— Видишь, какой я теперь Квазимодо? — Кристина пустым взглядом смотрела на чашку с кофе.

— Тебе надо искать себе новую музу. И новое лицо для «Лолику».

— Если я только заикнусь об этом Гвидо — он проткнет меня карандашом насквозь, — Лола откинулась в кресле. — Хочешь пирожное?

— Ты сама предлагаешь мне пирожное? — невесело хмыкнула Кристина. — Значит, и в самом деле не хочешь видеть меня больше своей моделью.

— А ну дай сюда! — Лола ловко выхватила у кузины тарелку прямо из-под носа и принялась яростно отламывать пирожное ложечкой и запихивать себе в рот.