Бухгалтер Его Величества

Конечно, я могу потревожить его в его импровизированном кабинете (в конце концов, это он – мой работник, а отнюдь не наоборот), но я боюсь, что присутствие женщины может серьезно помешать деловым переговорам. Я уже поняла, что вести дела со мной не стала бы добрая половина тех инвесторов, которые готовы это делать с Аланом.

Поэтому я отправляюсь на строительство второго бассейна. Вернее, не бассейна, а термы, как все тут говорят. Он тоже находится в весьма красивом месте и хоть по роскоши и уступает первому, но, кажется, тоже будет весьма удобным.

Тут трудятся не меньше двух десятков человек, которые при моем приближении приостанавливают работу и сдергивают картузы и шляпы с голов.

Я чувствую себя неловко – я вовсе не хотела им мешать. Но разве не будет невежливым, если я удалюсь, не сказав им ни слова?

– Здравствуйте! – они в ответ приветствуют меня поклонами, от которых я смущаюсь еще больше. – Вы отлично поработали в этом месяце. Надеюсь, у вас нет никаких жалоб или претензий?

Они мотают головами. Кажется, претензий у них нет.

– Никак нет, сударыня, – подтверждает и самый разговорчивый из них – нестарый еще мужчина в коричневой рубахе, – мы благодарны его величеству и вашей светлости за возможность заработать несколько дополнительных ливров.

Лето в этом году выдалось засушливым, и урожай на полях оказался плохим. А у всех у нас – семьи, дети.

– Вы тодорийцы?

– Да, ваша светлость, – подтверждает другой – седой старик. – Наша деревня – в трех часах пути отсюда. Когда в первый выходной я принес своей Арлинде пять ливров, она была счастлива. Где еще мы можем заработать целых пять су в день?

Остальные согласно кивают.

Я хмурюсь. Я уже неплохо разобралась в денежной системе Тодории и знаю, что один ливр равен двадцати су.

Значит, в день каждый из этих рабочих зарабатывает четверть ливра. Но разве месье Дюбуа не говорил, что платит им в два раза больше?

Когда я возвращаюсь в усадьбу, карет перед зданием уже нет, и Алан при моем появлении в кабинете, уступает мне огромное кресло, в котором он сам только что сидел.

– Дела идут отлично, сударыня, – он довольно потирает руки. – Как я и говорил, от желающих вложить свои средства в наше предприятие нет отбою. Я вынужден отказывать большинству из них.

Наша компания должна стать привилегированным бизнесом – это значительно поднимет курс ее акций.

И хотя я хотела поговорить с ним совсем о другом, его слова тоже наводят меня на определенные мысли.

– Скажите честно, месье Дюбуа, от тех, кому вы всё-таки продаете наши акции, вы получаете что-то лично?

Он не ожидает такого вопроса, и щеки его покрываются густым румянцем – неожиданная реакция для такого пройдохи, как он.

– О чём вы говорите, сударыня? – у него хватает сил гордо вскинуть голову.