Черно-белая жизнь

– Алексей Петрович, – голос ее дрожал, – я к вам с такой вот просьбой… Ужасно наглой, я понимаю!

– Нина, – удивленно вскинул брови Лагутин, – да с любой, ей-богу! С любой просьбой! Выполню с превеликим удовольствием, правда! Я вообще всем вам обязан.

Она откашлялась."

"– Я прошу вас не выгонять меня из квартиры – ну, несколько дней максимум. Хотя бы несколько дней! Самое большое – неделю, дней десять от силы, за это время я точно управлюсь. Мне надо найти новую работу, конечно же, с проживанием. Аренду комнаты, а уж тем более квартиры мне не потянуть. – Густо покраснев, она замолчала.

– Господи, Нина, да вы вообще о чем? Такая ерунда, а вы, я вижу, переживаете! И не ищите, ради бога, работу с проживанием. Найдите что-нибудь… полегче, что ли? И живите здесь. Не надо вам никакой аренды, никакого съема. Знаю я эти квартиры – двадцать человек на пятьдесят метров и нары вдоль стен! Забудьте, умоляю вас. Живите, сколько вам нужно. Мне эта квартира, как вы понимаете, уже ни к чему. Сюда возвращаться я не собираюсь, дом мой давно там. – И он неопределенно махнул рукой. – А если я смогу вас хоть как-то отблагодарить, хоть чем-то помочь, то буду счастлив, поверьте! – Он облегченно выдохнул и повторил: – О чем тут вообще говорить? Все, забыли!

Нина смотрела на него не моргая. Ему так и хотелось сказать ей: «Отомри!» Как в детской игре.

– Я думала, – тихо сказала она, – что вы будете ее сдавать. Зачем ей простаивать, верно?

Лагутин недоуменно пожал плечами.

– Да нет, я об этом не думал совсем. Лишние хлопоты. Да и денег мне вполне хватает – я-то один, без семьи. Какие у меня траты? Смешно. Нет, я бы ее не сдавал. И в голове этого не было. Сдавать ее в таком виде… Здесь вещи и мамы, и отца… Не хочу, чтобы их трогали чужие люди. Да и ремонт здесь нужен. А времени у меня категорически нет – завтра вечером самолет, я взял отгулы всего на три дня. Так что живите, Нина, сколько вам нужно. Да и потом, вы столько для нас сделали. О чем тут вообще говорить? Спокойной ночи. – Он встал со стула. – И еще раз спасибо. Завтра я улечу, и хозяйничайте тут на здоровье.

Он услышал, как она тихо лепетала слова благодарности. Из коридора сказал:

– Забудьте! Ей-богу, не о чем говорить.

Улегшись в постель, Лагутин блаженно вытянул гудящие ноги. «Вот все и закончилось, – думал он. – Все проходит – старая мудрость. Теперь я сирота. Хотя с этим ощущением я давно свыкся, Рита Ростовцева права. Она ведь еще совсем не старая женщина. Ее мужа нет уже столько лет – целая жизнь! Он ушел, когда ей было немного за тридцать, а она так и не устроила свою жизнь. Значит, у них действительно была большая любовь. Ухажеры наверняка у нее были – что-то в ней было, в этой тихой и незаметной Рите.