Черно-белая жизнь

А она выбрала, мягко говоря, очень немолодого мужчину, который после скандального развода остался гол как сокол. А ведь многие им не верили!»

Потом его мысли переключились на дядю Леню. «Совсем старик. Дряхлый и немощный старичок. Жалко его». Лагутин знал, что у дяди Лени есть дочь – точнее, дочь той женщины, с которой он жил последние лет десять, не меньше. Да, дочь – его падчерица. И с этой падчерицей – как ее звали? – Леня был в замечательных отношениях, гораздо лучших, чем сам Лагутин с родным отцом. Эта падчерица ухаживала за Леней, приезжала, привозила продукты, покупала лекарства, убирала в квартире. Как-то все по-людски у них вышло. Не то что у Лагутина с отцом.

Потом он вспомнил о тетке и Нине: «Катя эта дура. Всегда была дурой – что про нее говорить. Дядя Шура с ней мучился – все это знали. Нина. Без нее бы не получилось как надо. Все было бы скомкано, сжевано, неправильно. Не по-людски – как говорила мама. Хороший человек она, эта Нина, дай ей бог».

Лагутин ворочался с боку на бок и все никак не мог уснуть. Вдруг запищал мобильный. Он дернулся, протянул руку и нашарил его на прикроватной тумбочке. На телефоне вспыхнуло табло времени – полвторого, ничего себе! Кто это, господи? Из Городка? Что-то случилось?

– Да, – хрипло сказал он, – слушаю вас!

Это была Даша.

– Лагутин, – услышал он, – я послезавтра буду в Москве. Мама в больнице. Ну и вообще… – Она замолчала, и ему показалось, что она всхлипнула.

– Можешь прилетать! А то потом опять скажешь, что я тебе не даю увидеть ребенка!

– Ты с Настей? – спросил Лагутин. – Ты летишь с Настей?

– Ну разумеется, с ней, иначе чего бы я тебе звонила? Я же понимаю, что по мне ты не соскучился! – Она усмехнулась. – Ну, что молчишь? Прилетишь?

– Да я, собственно, здесь, в Москве, – пробормотал Лагутин, – отца сегодня похоронил. Вот как сложилось. Да, конечно, я сдам билет! – горячо заверил он. – Я так соскучился по Насте! Вот ведь совпало, – в волнении повторял он, – рядом с горем всегда ходит… – Он смутился и осекся, а Даша рассмеялась:

– Вот видишь, свезло.

От этих слов Лагутин вздрогнул и поморщился.

– Да уж, свезло, по-другому не скажешь. Похоронить отца – это, конечно, свезло.

Впрочем, от его бывшей жены услышать подобное неудивительно. Даша всегда была человеком… не очень тактичным.

– Лагутин, – оживилась она, – а ты нас встретишь? В Шереметьеве, а?

– Да-да, – быстро ответил он, – конечно, встречу, о чем говорить?

– Номер рейса я вышлю, – кажется, она обрадовалась. – Ну что, значит, до завтра?

– До завтра, – ответил Лагутин, и в трубке раздался отбой."

"Сна теперь не дождаться, это ясно. Он резко встал, прошелся по комнате, постоял у окна.

«Вот как бывает, – подумал он. – И вправду, вот горе, а вот радость.