Чернокнижники

Склоняясь к ручке красавицы, Савельев мысленно усмехнулся: ну что ж, особого обмана тут нет, Липунов и в самом деле, пусть и не носит профессорского звания, учился химии в университете, познаниями в ней обладает нешуточными — вот только несколько односторонними. Во взрывчатой химии…

— Аркадий Петрович — московский дворянин, — сказал сияющий князь. — Любезно согласился быть моим помощником в некоторых делах. Вы не встречались у себя, господа мои?

— Не приходилось, — вежливо сказал Липунов, — Москва многолюдна…

Он держался естественно, доброжелательно, но Савельев не раз и не два ощутил на себе тот же острый взгляд…

Князь, полностью стряхнувший прежнюю апатию, оживившийся, энергичный, даже чуточку суетливый, непринужденно взял Издольскую за руку, отвел к окну и, склонившись к ее ушку, что-то тихонько говорил. Красавица слушала с загадочной улыбкой (от какой мужчины шалеют сплошь и рядом). Липунов к этому отнесся вроде бы с совершеннейшим безразличием — хотя все выглядело, как недвусмысленные ухаживания. Повернувшись к Савельеву, он вежливо спросил:

— Вы не ученый ли?

— Увы… — пожал плечами Савельев. — Жизненные обстоятельства не позволили. Я по коммерческой части…

— Понятно, — спокойно сказал Липунов, никак не показывая лицом, как он к услышанному относится. — Дело нужное, особенно в нашем предприятии… Значит, мы с вами словно бы теперь в одной лодке? Следовательно, стоит сойтись поближе, думается? Вы постоянно в Москве проживаете?

— Да, конечно, — сказал Савельев. — Лефортово, вверх от Госпитального моста, дом купчихи Машковцевой, второй этаж. Когда будете дома — милости прошу.

— Непременно, — кивнул Липунов.

Савельев, прочитавши все, что имелось касательно этого субъекта в Третьем отделении, не сомневался: совсем скоро, едва только Липунов вновь окажется в своих временах, возле купчихиного дома начнет отираться какой-нибудь шустрый и словоохотливый молодчик, расспрашивая о господине Савельеве. Липуновская подозрительность и звериная осторожность давно отмечены. Ну и пусть. «Купец» с квартиры не съезжал, а потому на прежнем месте и болтливый дворник, и легкомысленный слуга с душою нараспашку, всегда готовый посидеть в кабаке за чужой счет и вдоволь посплетничать о хозяине. И тылы прикрыты, и фланги…

— Не угодно ли? — Липунов раскрыл роскошный золотой портсигар с монограммой — сразу видно, изображавшей его собственные инициалы.

— Я бы охотно, сто лет не курил… — Савельев неуверенно покосился в сторону окна, где голубки, полное впечатление, прямо-таки ворковали.

— Ничего, не беспокойтесь. Наш гостеприимный хозяин давно привык, сам не прочь подымить турецкой папиросой…

Савельев взял папиросу, но спичку зажечь не успел — князь повернулся к ним, отошел от окна.