Когда он был порочным

– Я потом пришлю карету обратно, за тобой и матерями, - добавила Франческа. Когда она видела матерей в последний раз, обе веселились вовсю. Ей не хотелось портить им настроение.

– Проводить тебя через задние ворота, или ты предпочла бы уйти через бальный зал?

– Думаю, лучше через задние ворота, - сказала она.

И он проводил ее до самой кареты, и всю дорогу она чувствовала его обжигающе горячую руку на своей спине. Но когда они дошли до кареты, она, вместо того чтобы просто забраться внутрь, вдруг обернулась и задала вопрос, который так и вертелся у нее на языке:

– А как ты догадался, что я вышла в сад?

Он ничего не ответил.

То есть, может, он и ответил бы чуть погодя, но ее не устраивало такое промедление.

– Ты что, приглядывал за мной? - спросила она. Губы его изогнулись не то чтобы в улыбке, но все же в некоем ее подобии.

– Я всегда приглядываю за тобой, - ответил он мрачно.

И вот это его заявление ей предстояло обдумывать весь оставшийся вечер.

Глава 14

…Франческа действительно сказала, что скучает по мне? Или ты просто заключила это по косвенным признакам?

Из письма графа Килмартина его матери, Хелен Стерлинг, спустя два года и два месяца после его отъезда в Индию.

Три часа спустя Франческа сидела в своей спальне в Килмартин-Хаусе и прислушивалась, не возвращается ли Майкл. Хелен и Джанет вернулись уже давно и когда Франческа (не без умысла) столкнулась с ними в прихожей, сообщили ей, что Майкл решил закончить вечер в своем клубе.

«Скорее всего он отправился в клуб, чтобы избежать встречи со мной», - решила Франческа.

Хотя с чего бы ему думать, что можно столкнуться с ней в столь поздний час? Когда она уезжала с бала, ей показалось, что Майклу не хочется оставаться в ее обществе. Он встал на защиту ее чести со всею доблестью и целеустремленностью настоящего героя, но она не могла избавиться от ощущения, что делал он это не без внутреннего сопротивления, как если бы это было нечто такое, что он должен был сделать, а не то, что он сделать хотел.

Хуже того, ей показалось, что она была для него особой, чье общество он вынужден терпеть, а вовсе не дорогим другом, как она сама всегда считала.

И это открытие, как она вдруг поняла, ранило ее в самое сердце.

Франческа сказала себе, что, когда он вернется в Килмартин-Хаус, она не станет докучать ему. Только послушает под дверью, как он топает по коридору к себе в спальню. (Она была достаточно честна сама с собой, чтобы признавать, что не считает подслушивание под дверью ниже своего достоинства - более того, не в силах противиться такому искушению.