Когда он был порочным

– В самом деле? - пробормотал он. - Какое упущение с моей стороны.

– Пожалуйста, не рассматривай мои слова как приглашение сделать мне предложение руки и сердца сейчас, - отрезала она.

– Ты хочешь заставить меня упустить такой романтический момент?

Кажется, губы ее чуть сжались, и это было похоже на сдерживаемую улыбку.

– Очень хорошо, - великодушно согласился он. - Я не стану просить тебя выйти за меня замуж. Забудем о том, что как джентльмен я просто обязан настоять на браке после того, что произошло вчера…

– Если бы ты вел себя как джентльмен, - перебила она, - то вчера бы ничего не произошло.

– Нас было двое, Франческа, - негромко напомнил он ей.

– Я знаю, - сказала она с такой горечью, что он пожалел, что затронул эту тему.

Но увы, после того как он принял решение не теребить ее больше, оказалось, что сказать ему совершенно нечего. Это не слишком лестно его характеризовало. Тем не менее он сидел молча, время от времени поправлял шерстяное одеяло, в которое было закутано его голое тело, и исподтишка поглядывал на нее, пытаясь сообразить, не холодно ли ей.

Он придержал бы язык ради того, чтобы пощадить ее чувства, но если переохлаждение действительно угрожает ее здоровью… тогда другое дело.

Но она не дрожала, и вообще непохоже было, что ей так уж холодно, она только подносила к огню разные части юбки в тщетной попытке высушить мокрую ткань. Иногда ему казалось, что она вот-вот заговорит, но всякий раз она снова закрывала рот, нервно облизывала губы и испускала тихий вздох.

А потом она вдруг, даже не обернувшись к нему, сказала:

– Я подумаю.

Он поднял брови, ожидая продолжения.

– Выходить ли за тебя замуж, - пояснила она, все так же глядя в огонь. - Но я не стану давать тебе ответ сейчас.

– Возможно, что ты уже носишь моего ребенка, - тихо сказал он.

– Я очень хорошо помню об этой возможности. - Она обхватила руками свои согнутые колени. - Я дам тебе знать, как только у меня будет ответ.

Ногти Майкла впились в ладони. Конечно, вчера он навязал ей физическую близость отчасти потому, что хотел подтолкнуть ее к идее брака - от этого некрасивого факта никуда не денешься, - но он совсем не хотел, чтобы она сразу же и зачала. Он планировал привязать ее к себе, разжигая в ней страсть, а не загоняя ее в угол посредством незапланированной беременности.

А теперь она фактически говорит ему, что выйдет за него только ради ребенка.

– Понимаю, - сказал он и сам удивился, что голос его прозвучал уж слишком спокойно, учитывая, какая ярость кипела в его крови.

Ярость, на которую он, может, и не имел морального права, однако испытывал именно это чувство, и не такой уж он был идеальный джентльмен, чтобы вести себя как ни в чем не бывало.