Когда он был порочным

От его ласк ее одолели лень и истома, и она способна была только на одно: лежать и наслаждаться, лишь время от времени поднимая руку и касаясь пальцами той части его тела, до которой могла дотянуться.

Она наслаждалась тем, что ее лелеют.

Тем, что ей поклоняются.

Что ее любят.

В этом было что-то от смирения.

В этом было что-то от совершенства.

В этом было что-то от священнодействия и что-то от совращения, и от этого у нее захватывало дух.

Губы его проследовали по пути, который проложили его руки, и остановились меж ее грудей.

– Франческа, - прошептал он, покрывая поцелуями ее грудь. Он коснулся языком соска, схватил его губами, нежно куснул.

Реакция ее была мгновенной и сильной. Тело ее содрогнулось, пальцы впились в простыни, отчаянно отыскивая точку опоры в мире, который внезапно покачнулся.

– Майкл! - ахнула она, выгибая спину. Она хотела этого, и она хотела его, и она хотела, чтобы это продолжалось вечно.

– Как хорошо! - хрипло шепнул он, и она почувствовала его жаркое дыхание на своей коже. Он передвинулся, готовясь войти в нее. Лицо его оказалось прямо над ее лицом, нос к носу, глаза его горели как уголья и не отрывались от нее.

Франческа пошевелилась под ним, устраиваясь так, чтобы ему войти глубже.

– Ну же, - шепнула она, и это было наполовину приказом, наполовину мольбой.

Он продвигался медленно, но решительно. Она чувствовала, как открывается навстречу ему, тянется к нему, и наконец поняла, что он полностью вошел.

– О Боже мой! - прохрипел он, лицо его было искажено от страсти. - Я не могу… я должен…

В ответ она изогнулась под ним, прижимаясь к его бедрам еще теснее.

Он начал двигаться внутри ее, и с каждым его рывком новая волна обжигающей чувственности разбегалась по ее телу. Она произнесла его имя, потом уже не могла говорить и только хватала воздух ртом, по мере того как темп становился все безумнее и отчаяннее.

А потом на нее накатила ослепительная, как молния, волна наслаждения. Казалось, все тело ее взорвалось, и она закричала, не в силах держать в себе чувство такого накала. Майкл врезался в нее все сильнее, снова и снова. В момент пика он выкрикнул ее имя, как если бы это была молитва и благословение, а затем тяжело повалился на нее."

"– Я слишком тяжелый, - сказал он и даже сделал попытку сползти с нее.

– Не надо, - сказала она, и рука ее удержала его. Ей не хотелось, чтобы он сдвигался. По крайней мере пока. Скоро ей станет невмоготу, тяжело дышать, и ему волей-неволей придется сдвинуться, но пока что-то первобытное чудилось ей в их положении, и она еще не готова была распроститься с этой позой.

– Нет, - отозвался он, и ей почудилась улыбка в его голосе. - Я тебя раздавлю.

Он соскользнул с нее, но они не разомкнули объятий и остались лежать, прижавшись друг к другу.